#Фальшиваяпара

– Знаешь, самое сложное – это не мемы, – вдруг сказала Соа, отодвигая пустую чашку. Она смотрела не на него, а на экран, где мигал бессмысленный трофей. – Самое сложное – это быть лучшей. Всегда лучшей. Всегда соответствовать. Родители... учителя... даже случайные люди в сети. Они смотрят и ждут, когда ты оступишься. Как сегодня за обедом. Она замолчала, потом добавила тише:

– Иногда я мечтаю просто... исчезнуть. Уехать далеко. Туда, где никто не знает Ха Соа. Смотреть на звезды. Настоящие звезды, а не на рейтинги в электронном журнале.

Она обхватила колени руками, став вдруг маленькой и уязвимой в большом игровом кресле.

Ее слова повисли в воздухе, смешавшись с гулом процессоров.

Кан Тэ откинулся на спинку кресла. Долго молчал, глядя в потолок, затянутый сигаретным дымом. Его лицо в полумраке казалось усталым, молодым и старым одновременно.

– А я... я боюсь, что разработка – это все, что я есть, – произнес он наконец.

Голос звучал непривычно тихо, без былой уверенности. – Люди видят не меня. Они видят мою статистику, мои достижения.

Он сжал кулак, сухожилия резко выступили на тыльной стороне ладони.

– А что я без этого? Кто я? Ученик? Так себе. Друг? Не уверен. Сын? Недостаточно хороший, раз не могу гарантировать поступление в KU. Он посмотрел на нее. Его глаза были уязвимыми, как у мальчишки, а не у школьной звезды.

Глубина, которую Соа видела в них лишь мельком, теперь была открыта полностью.

– За всем этим – звездой – иногда просто... пустота. Как будто играешь роль. Все время. Он горько усмехнулся. – Как сейчас. Только сейчас... иногда уже не понимаешь, где роль, а где я.

В гуле PC воцарилась тишина. Неловкость испарилась. Они смотрели друг на друга, видя не контрактного партнера, а человека. Человека со страхами, мечтами, болью и пустотой внутри.

В полумраке зала, подсвеченные экранами компьютеров, они были просто Ха Соа с ее карими, слишком большими для лица глазами, и Кан Тэ с его резким профилем и внезапно мягким взглядом. Глубокое, неожиданное понимание перекинулось между ними незримым мостом. В этот момент, в этом задымленном, шумном месте, среди криков геймеров и запаха рамена, они были по-настоящему близки. Ближе, чем за все предыдущие недели притворства. Граница между «фальшью» их контракта и «правдой» их чувств не просто размылась – она рухнула. Они просто были. Ха Соа и Кан Тэ. Двое потерянных подростков, нашедших неожиданное отражение друг в друге.

Глава 7: Предчувствие Бури

После PC что-то изменилось. Неловкость сменилась странным, магнитным притяжением. Они ловили себя на том, что ищут друг друга глазами в школьных коридорах. Соа начала чуть больше следить за собой – та самая непослушная каштановая прядь теперь аккуратнее убрана за ухо, очки сменены на более стильные тонкие рамки, в гардеробе появились яркие акценты вроде алого шарфика. Встретившись взглядом, тут же отводили глаза, но щеки предательски заливал румянец, а уголки губ сами собой тянулись вверх.

Их публичные выходы теперь сопровождались не только перешептываниями, но и теплой волной, прокатывавшейся по телу Соа, когда Кан Тэ «случайно» касался ее руки, его длинные, теплые пальцы задерживались на ее запястье на мгновение дольше, чем нужно. Его шутки, озвученные низким, ставшим чуть мягче голосом, перестали резать. Ее сарказм потерял былую язвительность, звуча теперь как легкий, почти кокетливый флирт.

Они нарушали контракт ежеминутно – не буквой, а духом: встречающимися и тут же отводящимися взглядами, дрожью в голосе, этой новой, опасной близостью, витавшей в сантиметрах между ними.

Наын чувствовала перемену, как акула кровь в воде. Ее красивое, всегда безупречно подкрашенное лицо искажала злоба, когда она видела их вместе. Холодные, как лед, глаза, сузившись, преследовали их повсюду, полные ненависти и ревности. Ее нападки стали тоньше и злее, как отточенное лезвие. Она «случайно» роняла унизительные фразы о внешности Соа ("Такая нелепая челка, право...") в ее присутствии, отпускала ядовитые, сладкие как патока комплименты в адрес их "милой парочки", намекала, что Кан Тэ, звезда школы, явно опустил планку, выбрав "эту серую мышку". Она учуяла трещину в их фасаде и была готова разбить его вдребезги при первом удобном случае.

Школа бурлила в преддверии фестиваля на Чусок. Повсюду царила суета подготовки. Соа и Кан Тэ, как главная пара школы, находились в центре внимания. Они улыбались, держались за руки дольше разрешенных контрактом секунд, их пальцы сплетались почти естественно, тепло ладони Кан Тэ согревало холодные пальцы Соа, но напряжение между ними росло с каждым днем. Оно было иным – не от неловкости притворства, а от осознания чего-то настоящего и хрупкого, нависшего над ними подобно дамоклову мечу.

Временами Соа ловила его задумчивый, почти тревожный взгляд, устремленный куда-то вдаль, а его обычно уверенная осанка казалась чуть ссутулившейся. Оба чувствовали это – надвигающуюся бурю. Что-то должно было случиться на фестивале. Их тщательно выстроенная игра, превратившаяся в нечто большее, приближалась к своей первой настоящей кульминации, и контроль над сценарием был окончательно утерян.

Глава 8: Чусок: Праздник и Первая Кульминация

Школьный двор преобразился. В воздухе витал аромат жареных хоттоков и сонпхёнов.

Соа, вопреки своему обычному стилю, надела простое, но нарядное платье песочного цвета, оттенявшее теплый отлив ее каштановых волос, собранных в аккуратный пучок с выбивающимися прядями у лица. Ее карие глаза светились редким спокойствием.

Кан Тэ был в темных брюках и свитере, подчеркивавшем ширину плеч, его короткие черные волосы были чуть растрепаны ветерком, а на лице играла легкая, почти беззаботная улыбка. Они были неразлучны — по инерции контракта и... по молчаливому согласию сердца. Они метали кольца, делились сладостями, даже неуклюже попробовали станцевать под современный бит. Кан Тэ рассмеялся, обнажив ровные зубы, когда Соа наступила ему на ногу, а она, покраснев, смущенно отбивалась маленьким кулачком.

Временами между ними возникала искренняя легкость, словно тени прошлого и тревоги будущего растворялись в праздничном воздухе. Он поправил сбившуюся заколку в ее волосах, его пальцы невольно коснулись теплой кожи шеи, и она вздрогнула. Он замер.

Его темно-карий взгляд скользнул по ее губам – нежно очерченным блеском, – прежде чем вновь встретился с ее широко распахнутыми глазами. В воздухе повисло сладкое, густое и тревожное напряжение. Они резко, почти синхронно, отступили друг от друга, будто обожженные.

Но Наын видела все. Каждый украдкой брошенный взгляд, каждый сдержанный жест, каждую искру, проскакивавшую между ними. Ее терпению пришел конец. Когда вечер вступил в силу, и все собрались в украшенном зале, Наын вышла вперед. Она была ослепительна в дорогом, вышитом серебром ханбоке алого цвета, подчеркивавшем ее безупречную фигуру и фарфоровую кожу. Но улыбка на ее густо накрашенных губах была ядовитой, а глаза сверкали холодным торжеством.

– Друзья! — ее звонкий голос, привыкший командовать, разнесся по залу. — Как же прекрасен Чусок, праздник благодарности и... и искренних чувств!

Она повернулась к Соа и Кан Тэ, стоявшим чуть в стороне, как на сцене под лучом прожектора.

– Наша любимая пара, Кан Тэ и Ха Соа, просто светятся от счастья! Правда? — Ее взгляд скользнул по Соа, оценивающе и унизительно.

Толпа загудела одобрительно. Наын шагнула ближе, ее каблуки отстукивали дробь по полу.

– Но знаете, мне иногда кажется... такая яркая любовь должна гореть открыто! А они... — она сделала театральную паузу, — как-то слишком сдержанны. Словно играют в какую-то игру? — Она притворно засмеялась, звонко и фальшиво. – Может, докажете нам всем, что это не так? Что ваша страсть — не просто... красивая картинка? — Голос ее стал ледяным, как сталь. – Или Ха Соа все-таки недостаточно хороша для настоящих чувств звезды Кан Тэ? Может, он просто... жалеет тебя, Соа? Как того неуклюжего котенка? — Последнюю фразу она бросила прямо в лицо Соа, с ненавистью и презрением.