Эхо разбитого Порядка

Глава 2

Глава 2.

Рагнар

Пыль от пролома осела, оставив горьковатый привкус на языке. Гарт фыркнул, плюнул в сторону провала.

— Дыра. Как твои надежды, Расколотый Молот. – Он ткнул жужжащим прутом в сторону Рагнара. — Завали ее. Сейчас. Пока обвал не привлек их внимание.

«Их». Гармонизаторов. Или хуже – самих Кименов-Технархов, чьи безликие дроны иногда скользили по верхним уровням, как тени проклятого Порядка. Мысль о том, что эти ходячие мертвецы с черными глазами могут спуститься сюда, в потный ад шахты, заставила даже Гарта нервно дернуться.

Рагнар молча взял лом. Не для заваливания. Для осмотра. Пустота пахла возможностью. Слова старого Ургона вертелись в голове: «Под горой – не только кристаллы рабства. Там – кости мира. И кости помнят». Нур-Халадец сунул лом в пролом и расширил его. Камень поддавался легко, слишком легко, как гнилая древесина. Запах усилился: тлен, сырость, и… что-то металлическое? Старое. Не резонансное.

— Эй, шлак! Я сказал – завали! – Гарт повысил голос, но не приближался. Трус. Предатель всегда трус, даже если не показывает этого. А Гарт смердил страхом.

— Завали сам, предатель из Наковальни, – процедил Рагнар, не оборачиваясь. Он копал. Камень осыпался, открывая узкий лаз в темноту. То самое хаотичное мерцание было ближе. И звон… нет, не звон. Гул. Низкий, вибрирующий, отзывающийся в зубах. Как стон спящего гиганта. Не резонанс Кименов. Иное.

Внезапно рядом с ним с шумом осел пласт породы. Из образовавшейся щели вывалилось несколько мелких камней и… кусок чего-то гладкого, темного, покрытого странными, мертвыми лишайниками. Не камень. Металл. Но не знакомый сплав Кименов. Старый. Очень старый. С выгравированными знаками, стертыми временем и подземными ядами. Знаками, которые заставили сердце Рагнара екнуться. Спирали. Волны. Звезды в кругах. Предтечи.

Он схватил артефакт (это должен был быть артефакт!) прежде, чем Гарт успел что-то разглядеть. Грубая пластина, холодная, как лед полярной пустыни, даже сквозь мозолистые пальцы. Она не мерцала, не жужжала. Она просто была. И в ней чувствовалась… тишина. Глубокая, всепоглощающая. Противоядие от вечного гула резонансных буров.

— Что ты нашел?! – Гарт шагнул ближе, прут замер в готовности ударить. – Отдай! Все находки – собственность Хора!

Рагнар спрятал пластину за пазуху, под грубую робу. Холод прижался к коже, странно успокаивая ярость. Он повернулся к Гарту, медленно поднял лом. Глаза пылали, но не слепой ненавистью. Расчетом. Холодным, как металл Предтеч.

— Попробуй взять, предатель, – его голос был тише, опаснее. – И твоя броня не спасет тебя от камня, который «случайно» упадет тебе на голову во время смены. Шахта опасное место. Особенно для крыс.

Они замерли. Шум работы вокруг стих. Нур-Халад смотрели. Тусклые глаза загорались искрами. Не надеждой. Злорадством. Ненавистью к Гарту. Рагнар чувствовал это — они ненавидят его больше, чем боятся прута.

Гарт замер, и в его глазах вспыхнула неуверенность. Взгляд скользнул по лицам рабов — но встретил лишь окаменевшие маски. Не лица — изваяния, высеченные из ненависти. Он сжал челюсти, сглотнув ком горечи и страха

— Завали дыру, Рагнар, – сказал он, отступая на шаг, голос потерял металл. – И… работай. Ради дочери.

Он резко развернулся и зашагал прочь – широко, нервно, почти бегом – к островку безопасности — зоне надсмотрщиков. Его сгорбленные плечи, напряжённая походка, каждый неловкий шаг – всё это кричало громче слов. Кричало о страхе.

Рагнар опустил лом. Не время. Еще не время. Он посмотрел на заваленный пока лаз. Почувствовал холод артефакта у груди. На лица сородичей и искры ненависти в глазах. Эти искры нужно было раздуть в пламя. Пламя Ярости. Ургон должен был узнать об этом: о дыре, о Предтечах, о страхе предателя.
Выживай. Копай. Жди. Но теперь ждать стало невыносимо. Холодный артефакт жег кожу. Как призыв.

Пульс

Осколок на его груди горел. Не теплом. Ледяным огнем, проникающим в кости, в щупальца, в те темные уголки, где только начинало шевелиться что-то похожее на мысль. Тихий Зов превратился в Гул. Тот же гул, что доносился из пролома в шахте Рагнара, но здесь, в чане биореактора, он резонировал внутри Пульса. Тот чувствовал его каждой клеткой, каждым мерцающим пятном на своей коже.

Они знают.

Мысль пронзила его, острая и ясная. Резонансные сети Города-Улья, невидимые паутины Порядка, опутавшие все. Они чувствовали аномалию. Вибрацию Осколка. Искажение в их совершенной геометрической симфонии.

Наверху, за толстыми стеклами обзорной платформы, появились тени. Два Гармонизатора. Не обычные надсмотрщики с прутами. Их броня была тоньше, изящнее, отливая холодным синим. Глаза за шлемами – невидимы, но Пульс чувствовал их внимание. Сканирующее. Холодное как нож. Продвинутые инструменты Доминиона. Регуляторы.

Один из них поднял руку. На запястье – устройство, испускавшее едва видимую волну: не боль, не приказ. Зонд. Чистый, проникающий импульс сканирования.

Волна прошла сквозь чаны, сквозь теплую органическую жижу, сквозь тела Тельхид. Пульс сжался. Его биолюминесценция вспыхнула хаотично, ярко-желтым цветом паники. Он попытался подавить ее, сделать кожу тусклой, как у других. Но Осколок на груди… ответил. Микроскопическая рябь пространства, невидимая глазу, но ощутимая Пульсом как крошечный щелчок-протест. Защитный барьер? Или просто эхо древней мощи?

Регулятор в синей броне резко повернул голову в его сторону. Устройство на запястье замерцало интенсивнее. Второй Регулятор что-то сказал в скрытый комлинк, его голос, искаженный фильтром, донесся как металлический скрежет.

Пульс замер. Каждое щупальце онемело. Страх был физическим, густым, как слизь реактора. Его только что зародившееся «Я» сжалось, готовое лопнуть. Они нашли. Они придут. Забрать. Уничтожить. Осколок был его… всем. Ключом к Зову. К пониманию. К тому, что он не просто Единица.

Рядом копошилась та же Тельхид, «Единица» с кривым, несуразным щупальцем. Пульс, движимый слепым импульсом, протянул к ней одно из своих. Не для утешения. Для… связи? Он попытался направить к ней струйку феромонов. Не успокоения. Тревоги. Опасности. Спросил? Видишь? Чувствуешь? Они здесь!

«Единица» медленно повернула несколько глаз в его сторону. Ее взгляд скользнул по нему, по его ярко мерцающей коже, по Регуляторам наверху. В ее черных, обычно пустых глазах что-то дрогнуло. Как пузырь воздуха в гниющей жиже. Не понимание. Страх. Чистый, животный, неосознанный страх перед Надсмотрщиками. Ее щупальце судорожно дернулось. Она резко отвернулась, погрузившись в помешивание с удвоенной, механической скоростью. Отгородилась.

Пульс почувствовал ледяной укол отчаяния. Она не поняла. Она только испугалась его паники, его яркости, привлекающей внимание Регуляторов. Он был один. Совсем один в этом море подавленной плоти. Синий Регулятор указал на него. Точным, плавным жестом. Другой кивнул.

Пульс прижал Осколок к груди изо всех сил. Ледяной огонь в очередной раз пронзил его. Тихий Зов превратился в Крик. Беззвучный. Отчаянный. Крик только что родившегося разума перед лицом неминуемого уничтожения. Он должен был бежать. Сейчас. Но куда? Биореакторный комплекс – лабиринт из чанов, труб и смертоносных фильтров. Наверху – враги. Выходы заблокированы полями подавления. И Регуляторы уже спускались по сервисной лестнице, их синие доспехи мерцали в тусклом свете, как крылья насекомых.

Конец ознакомительного фрагмента.