Страница 26 из 48
Значит — правду говоришь.
Он подошёл к столу, налил из кувшина тёплый настой, подал мне чашу, сам сел напротив.
— Послушай. Сейчас время шаткое. Москвичи подбирают земли. Новгород — не тот, что был. Крестьяне бегут, купцы боятся перемен.
И пока бояре перетягивают канаты, умирают простые.
От лихорадки, от крови, от глупости.
Если ты действительно умеешь лечить — ты нужен. Даже если чужак.
Он сделал глоток и задумчиво покачал чашу.
— Мне нужны люди, которые понимают, что такое порядок в теле, не хуже, чем в дружине или в казне.
Если ты можешь научить других — делай это.
Если можешь лечить тех, кого уже списали, — лечи.
Но если обманешь — сам знаешь, какова будет цена.
Я молча кивнул. Это был не страх, а понимание. Тут всё честно.
— Тогда вот моё слово, — сказал князь. — Пока ты не предаёшь — ты под моей защитой. Хочешь ехать — поедешь. Хочешь остаться — останешься.
Но если скажу: нужен — ты придёшь.
Я поднялся.
Мы молча посмотрели друг на друга. Он чуть наклонил голову.
Я — в ответ. По-мужски. Без низости. Без вызова.
С этим разговором я вышел другим. Теперь я — не просто врач в лесу. Я — часть чего-то большего.
Я вышел из зала князя не торжествующим, не победителем. Я вышел — как хирург после операции, где всё удалось… но рука всё ещё дрожит.
Коридоры уже не казались холодными. Наоборот — тихими. Уважительно-тихими.
Слуга провёл меня обратно. Никто больше не говорил ни слова. Открытые взгляды сменились сдержанными. Люди уже знали — я говорил с князем. И остался цел.
В своей комнате я сел на край лавки.
Руки на коленях. Спина прямая. Сердце билось чаще, чем нужно.
"Под его защитой."
Слова весомые. Но и кандалы бывают бархатными.
В тишине я достал тетрадь. Открыл чистый лист. Записал:
«День 48. Новгород.
Князь знает.
Разговор состоялся.
Согласие получено.
Свобода условна.
Но жив.
И пусть будет так.»
Я отложил перо.
Закрыл тетрадь.
Прислушался к себе.
Я всё ещё был собой.
Но теперь — уже не просто Дмитрий с сумкой через плечо.
Теперь — человек, за которым следят.
Человек, на которого рассчитывают.
И человек, которого впервые за долгое время действительно слушают.
Работа только началась.