Поцелуй начинается с глаз

Глава 8

"Другой человек может многое делать не так, но в чем-то он обязательно хорош. Вот за эту ниточку и надо тянуть, а на дрянь не обращать внимания. Любовь — это не чувство, а действие." Петр Мамонов.

„Мужчина, способный на поступки, обречен быть любимым!“ Коко Шанель.

" Жизнь — путешествие, а не прибытие в конечный пункт назначения." Тимоти Родерик.

- Нет, Господи, только не это! - спазм сковал горло, губы едва шевелились.

Я действовала не задумываясь, быстро, на инстинктах, никогда не подозревала, что во мне столько скрытых сил и энергии. Подлетела к сыну и оттолкнула от страшного места. Кирилл упал, проехался по льду, наверное ему больно, но зато он остался цел и невредим: у берега не глубоко и лед толще. Только я облегченно выдохнула, а под ногами раздался характерный треск, охнуть не успела как оказалась в ледяной воде. Ужасный холод впился в тело тысячами игл, поймал в жгучие объятия. Чтобы забросить ногу на лед и выбраться на поверхность не было и речи: в сапожки мигом набралась вода, одежда намокла и потащила вниз. Я цеплялась за неровные края полыньи, чтобы не уйти камнем под воду, но лед ломался под руками, словно вафля. Кирюша поднялся на ноги и смотрел на меня широко раскрытыми от страха глазами. Только чем мог помочь мне девятилетний ребенок?

- Назад, назад! Ползи к берегу, домой, Кирилл! Помнишь как вы с Аришей играли в разведчиков? Ложись на живот и ползи... Слышишь?! Делай как говорю! - я не просила, приказывала.

Плача и судорожно всхлипывая сын по пластунски двинулся вперед, выскочил на берег и помчался к дому громко зовя отца. Я на помощь звать не могла, вся энергия уходила на то, чтобы удержаться на поверхности. Если стану кричать растеряю последние силы. Все произошедшее казалось ненастоящим, словно это нелепый сон, который вот-вот закончится. Я барахталась, не сдавалась, но с каждой минутой это становилось делать все сложнее. Не было ни одной клеточки в теле, которая бы в полной мере не ощущала жуткую стужу, кажется холод пробрался даже до самых костей и постепенно отбирал всякую способность двигаться. Слабея я несколько раз с головой погружалась в темный омут, но на каком-то злом упрямом отчаянии снова выныривала хватая широко открытым ртом воздух. Почти теряя сознание я вдруг почувствовала на себе сильные руки, рывок за рывком меня вытаскивали из смертельной ловушки. Как сквозь мутное стекло увидела перед собой родное лицо Вадима, его плотно сжатые губы и решимость в зелено-карих глазах. А потом все погрузилось в беспросветную темень.

Очнулась я уже на кровати в спальне, совсем раздетой. Рядом суетилась и хлопотала мама, такой страх и тревога были написаны на ее лице, что я тут же пришла в себя.

- Мам, дети где? - голос прозвучал сипло, в горле словно костер разожгли.

- Ох, очнулась, птичка моя, - она улыбнулась сквозь слезы. - Дома, все дома, детка, не волнуйся.

- Кирюша... Как он?

- Ушел в комнату. Мальчик виноватым себя чувствует. Стрессовая ситуация.

- Он испугался очень. Позже с ним поговорим, пусть выдохнет немного.

- Да, мы все сильно перенервничали.

Мама принялась активно меня растирать чем-то имеющим резкий запах спирта и трав.

- Послезавтра на работу, а я умудрилась вляпаться в историю! - застонала, вспомнив вдруг, что шеф и так дал мне лишние две недели отпуска!

- Господи, Боже мой, Лика, о чем ты только думаешь?! Но это все от потрясения конечно, - мама вскинула руки. - Какая работа?! В ледяной воде побывала, чуть не погибла! Вадька твой молодец, только глянул на озеро, сорвался с места как ошпаренный. Кирюша еще не добежал до дома, а Вадим уже на льду. Нес тебя на руках, бежал бегом, а сам белый как полотно, лица на нем нет.

Я услышала за дверью голос мужа.

- Миша, мне нужна машина. Сможешь организовать? Нет, завтра не походит, сегодня надо... Жену в больницу отвезти. Это срочно... Да.

- Домой поедете, - прокомментировала услышанное мной мама. - Вадим говорит, что тебе хорошие врачи нужны. У нас сама знаешь, больница - одно название, только умирать привозят.

- Сегодня ехать?

Я была рада вернуться в родной город с мужем, с нашими детьми, я за Катей соскучилась очень, за домом. Только не представляла как мне перенести дорогу, до смерти хотелось лежать не двигаясь, в тепле, под кучей одеял, но я понимала, что Вадим прав и другого выхода нет.

Мама помогла мне перевернуться на живот и стала энергично растирать спину, тело под заботливыми руками постепенно согревалось. Я лежала не двигаясь, плавая в размазанных мыслях.

- Вадима с боем заставила переодеться, сам ведь тоже мокрый был, но все от тебя не отходил. Вот вышел воду на чай вскипятить, тебе горячее нужно. Хороший у тебя муж, Лика, немногословный, но заботливый. Любит он тебя.

Я согласно кивнула. Да если бы не Вадим... Он ведь спас меня сегодня.

- Хоть бы только все обошлось... Сама знаешь твои бронхиты, легкие слабые... - она вдруг всхлипнула да так горько, что сердце в груди сжалось. - Молю небеса, детка, чтобы все прошло без осложнений.

- Мам, тебе нельзя волноваться, все будет хорошо, вот увидишь.

Дети притихли, не шумели, как обычно, а мне очень хотелось спать. Силы как сквозь решето просачивались, а удушливый кашель сжирал их остатки. Вадим все время был со мной, старался приободрить, смешил рассказывая забавные истории о том как они с Катей сами справлялись по хозяйству. Сквозь полу прикрытые веки я видела как муж время от времени поглядывает на часы и замолкает прислушиваясь к звукам за окном. Мама пару раз попыталась покормить меня свежим бульоном, но меня тошнило и я пила только чай. К вечеру стало совсем худо: казалось, что я сгораю заживо, голова раскалывалась словно ее поместили в казан с кипятком и при этом сверху били молотом, а потом началась рвота.

Ощущаю запах лекарств, слышится писк приборов, вокруг слишком тихо, я не дома. Заставляю себя поднять веки, они кажутся свинцовыми. Взгляд упирается в белый потолок, разглядываю комнату: сдержанная обстановка, стол, стул, капельница - больничная палата. Перевожу взгляд на окно: небо в светло-розовой дымке, наверняка сейчас раннее утро. В его слабом свете мельтешат снежинки, кажется я даже слышу их шуршание по стеклу и раме. Очень хочется пить, язык прилип к небу, во рту пустыня Сахара. Тяжело сглатываю.

- Лика...

Поворачиваю голову, Вадим, он здесь. Разглядываю родные черты: осунулся, глаза усталые, измученные, на щеках изрядная щетина.

- Кузнечик... - моей щеки касаются его пальцы, теплые, чуть шершавые. - Привет. Пить хочешь?

Киваю.

Он подносит пластиковый стакан, жадно тяну через трубочку воду и она кажется мне самой вкусной на свете.

- Спасибо, - закрываю глаза и выдыхаю. - Я не помню как тут оказалась.

- Ты трое суток была без сознания...

- Трое?

- Да, был кризис, температура за сорок, на искусственной вентиляции легких, на капельницах. Тяжелое воспаление, тебя буквально вытащили с того света.

- Я просто туда не спешила, - пытаюсь отшутиться.

- С возвращением. Все позади, Кузнечик, теперь все будет хорошо.

И мне кажется, что Вадим говорит не только о здоровье. Он ложится рядом на край кровати, ему точно неудобно, муж крупный мужчина. Острожно обнимает меня словно я фарфоровая кукла и могу раскрошиться от одного неловкого движения.

- Как же ты всех нас напугала, маленькая, - убирает прядь моих волос за ухо и на его лице читается огромное облегчение.

Мы смотрим друг на друга, молча, долго, будто встретились после долгой разлуки. Взглядом можно сказать и сделать многое, и не всегда нужны слова. Вадим зарывается лицом в мои волосы, втягивает в себя их аром