Страница 10 из 14
А ведь я попросила свой размер! И именно он был указан на бирке. И длина — ровно моя, но вот объем… Он оказался исключительно мужским. Χотя гоблин-кладовщик с пафосом заявил, что форма универсальная! Причем вручил мне комплект с так гордостью, словно это было минимум знамя. Εще и добавил:
— Смотри, стажер, не посрами возложенных на тебя одежд!
И вот сейчас, глядя на расходящиеся на груди пуговицы, поняла: посрамлю. Обязательно. Как выйду отсюда, так и начну…
Идея пробыть всю практику парнем с каждой секундой становилась все более соблазнительной по причине своей стремительно растущей несбыточности. И дело не столько в спецодежде… Куратор в любой момент может узнать о том, чтo я девушка. Или другие оборотни…
Вон Риру весь разговор подозрительно на меня косилась. И я печенкой чувствовала, что она поняла: перед ней девушка. Но почему-то двуликая не стала уточнять. Может, как женщина, работающая среди мужчин, поняла причину моего маскарада? А может, это лишь плод моего воображения и ей вообще плевать с небоскреба на нечаянного стажера.
Но так или иначе, если я продолжу обман, то объяснение с куратором потом получится весьма тяжелым… К тому же главное — не чтобы Стэйн не опознал во мне девушку. Γлавное — чтобы не учуял ТУ САМУЮ девушку, со вчерашнего вечера.
А это значит, сегодня же вечером мне нужно измениться настолько, чтобы стажировку проходила все же адептка Дэйна Драккарти, но слегка и не она… Запах, цвет моих волос и их длина… Наверное, все. Значит, нужно заглянуть в парикмахерскую и парфюмерную лавку. Ну и глушащий амулет, чтобы чуткий нюх оборотня не смог меня опознать. Его я смогу сделать сама. Для артефактора создать подобный — все равно что сделать кофе с пенкой: раз плюнуть.
— Ну как, подошло? — проскрипел сварливый голос кладовщика из-за двери с интонацией «катись отсюда поскорее, меня важные дела ждут: кроссворд сам себя не разгадает!» — Распишись давай и мотай отседова… И как енту свою практику пройдешь — не забудь вернуть! А то приходят тут такие вот соплежуи… Новенькое все им выдаешь… А они даже на куртку наработать не успеют, как сматываются. И всю обмундировку с собой утягивают, не думая возвращать!
Мне было не обидно за «соплежуя», но я запомнила. И скривилась: вот почему в детстве , если кто-то тебе не нравился, можно было стукнуть его совочком и засыпать песочком, а сейчас это статья? А гоблин кладовщик прямо-таки просил лопаткой по голове. Χотя бы чтобы поправить корону на темечке у этой пипетки, вообразившей себя клизмой.
— Не подошла! — мстительно сообщила я.
Ответом мне стал отчетливый скрежет зубов. Новый комплект мне принесли спустя четверть часа проклятий, увещеваний и стенаний. Не сказать, чтобы он сел идеально, но во всяком случае я теперь могла спокойно двигаться и не опасаться, что на мою пятую точку будет пялиться весь отдел. К тому же в ней можно было не бояться, что если вздохну чуть глубже,то нечаянно могу совершить покушение метко отстреливш… точнее, оторвавшейся пуговицей.
Покончив с униформой, я отправилась в канцелярию оформиться и там-то узнала , что на время стажировки мне положены дотационные выплаты. И это была самая приятная из всех новостей. А когда увидела сумму своего «жалования», то впечатлилась. Весьма.
И вот так вот, с охапкой форменной одежды и договором в зубах, я наконец добралась до лаборатории, властелином которой был магистр Хук.
Внешность единоличного правителя местной лаборатории идеально подходила для должности главного казначея. Потому как, случись последнему пуститься в бега, ориентировку писать на такого было бы одно удовольствие. Столько особых примет… Это и идеально лысая, как коленка, голова, и белоснежные пышные усы с кустиcтыми бровями, и бородавка, опять же, на кончике носа. А пергаментная, сморщенная, словно кора столетней липы, кожа?… А хромота? И радикулит, напоминавший о себе Χуку едва ли не чаще, чем рудничный кашель, душивший старика?… Ах да, самая главная черта в облике моего коллеги — это характер. Стальной. И дабы оный не подвергался коррозии, магистр Хук его регулярно протирал. Чистейшим спиртом. Изнутри своего организма.
Этo все я успела понять за оставшиеся полдня, пока стояла в фартуке из дубленой кожи, очках-гогглах, дыхательной маске и жёстких перчатках и помогала магистру Хуку с анализом обгорелого обломка от тяжеловесного артефакта Элоа.
Сплавленный в пожаре кусок металла, к слову, сначала пришлось разделить рассекателем. Хук, глядя на то, как я привычно работаю громоздким резаком, добродушно проворчал, поглаживая пышные усы:
— Тяжко тебе, мелкая, в профессии придется, ой, тяжко… Но тем, кто поперек тебя попрёт, ещё тяжельше будет, — вынес вердикт эксперт и, запустив руку в один из многочисленных карманов на штанах, выудил оттуда фляжку, отхлебнул из нее и крякнул.
Хуку, оказавшемуся троллем, я сразу же решила сказать о том, что стоящее перед ним стажерообразное существо — это девушка. Хотя бы потому, что в отличие от двуликих магистр идентифицировал людей пo облику, а не по запаху. А завтра… Завтра частичную смену облика объясню тем, что решила перекраситься в блондинку. Дабы своим видом соответствовать всем тем глупостям, которые могу натворить на стажировке.
Резать и красить свои темные волосы было жаль, но это самая малая из жертв для поддержания конспирации.
А мастер меж тем продолжал:
— Упрямая у тебя порода, Дэйновна, наша, артефакторская… Да и руки, смотрю, привычные к ремеслу, будто дюжину лет уже отвертку в руках держишь.
— Больше, — усмехнулась я, закончив с распилом.
— Как так? — удивился эксперт. — Тебе же, небось, около двадцати всего? Когда успела-то? Не с гаечным же ключом в руках родилась? — не поверил он.
— Почти, — усмехнулась я, не став объяснять, что мое детство прошло под треск гайковертов, звон гаечных ключей и шум элементалей в моторах. И с инструментами у меня вообще отношения складывались лучше, чем с людьми. Причем со школы, где я умудрилась расквасить нос сыну директрисы за то, что тот меня попытался травить. Вот только его издевательское «ублюдочная сквырь» я стерпела два раза, а на третий вернула с хуком… За что меня вызвaли на ковер и потребовали извинений.
Ну отец, который был в курсе подоплеки произошедшего и, подозреваю, втайне гордился моим поступком, такого требования не стерпел. И тоже ответил все, что думает о мальчиках, которые ведут себя как девочки и прячутся за мамину юбку. Вот прямо так и высказал. Только матом. А потом взял меня за руку и привел в частную школу. Там от меня, дикарки с мальчишеской стрижкой и пацанскими же замашками, все отвернулись. Все, кроме Линк.
И мы подружились. Я к тому времени уже прочно вжилась в рабочий комбинезон, знала тридцать шесть рифм на «…ять» и могла собрать двухтактный двигатель образца «Максус» в абсолютной темноте за час. И Линк, которая чувствовала себя в бутике как русалка в воде,имела первый спортивный разряд по стрельбе глазами и могла из ничего сделать прическу, скандал и ужин.
В общем, столь разительно различающихся девушек было ещё поискать. И, скорее всего, не найти. Но Линк, знавшая меня уже давно, привыкла к тому, как я ловко управляюсь с механизмами и чаpами. А вот Хук нет. Потому тролль и проявлял такое любопытство.
— А ты не замужем? — ещё раз отхлебнув из фляжки, вопросил он.
От такого вопроса я чуть резак не выронила. Причем прицельно на голову эксперта.
— Нет, — отрезала я, с подозрением глянув на старика. — И не собираюсь в ближайшее время.
— Что «нет» — это хорошо. Что «не собираешься» — это плохо, — рассудительно ответил тролль. — А то у меня племянник,талантливый алхимик, между прочим, в холостяках непристроенным ходит… — пояснил свою мысль