Страница 50 из 57
— Коля, что у тебя Никон-то раньше не выходил? — хохоча, спросил нашего «деда» Игорь Нетто, который сейчас работал тренером спартаковского СДЮШОР.
— Перевоспитывался, — проворчал Николай Старостин.
— Как? — сплеснул руками Симонян. — Опять?
— Не опять, а снова, — пророкотал Андрей Старостин.
— Послушай меня, Володя, пить и нарушать спортивный режим нехорошо, — похлопал меня по плечу Логофет, который сейчас являлся главным тренером второй сборной СССР. — Многие пытались совмещать это дело с футболом, не получилось.
— Учту, — смущенно пробурчал я.
— У меня для всех два объявления, — произнёс, хлопнув два раза в ладоши, Николай Старостин.
— Не опять, а снова идём в ресторан? — хохотнул Юрий Гаврилов.
— Не совсем, — крякнул «дед». — Сегодня в федерации приняли решение наш воскресный матч против «Пахтакора» перенести на ноябрь. Поэтому в Ташкент мы не летим и спокойно готовимся к игре Кубка кубок против португальской «Боавишты», которая состоится ровно через неделю.
На этих словах футболисты разом притихли, потому что многих интересовало, будут ли объявлены выходными предстоящие суббота и воскресенье, или нет. Николай Петрович сделал небольшую паузу, покосился на меня и добавил:
— В субботу после дневной тренировки все желающие могут разъехаться по домам до утренней тренировки, что будет в понедельник.
— Даааа! — громко и дружно закричали почти все парни, словно нам вручили золотые медали.
— Вот и замечательно, — сказал Ринат Дасаев, подойдя ко мне и моим друзьям. — Никон, Калаш, Заварчик в субботу приглашаю к себе на сабантуй. Прихватите девочек, пива и вина. Музыка и закуска с меня. Пора помириться, ведь мы одна команда, — пробурчал голкипер, протянув мне руку.
— А я ни с кем и не ссорился, — улыбнулся я, пожав ладонь Рината Дасаева.
А значительно позже, когда клубный автобус тронулся в Тарасовку, меня подозвал на кресло переднего ряда «дед».
— Сердишься на старика? — спросил Николай Петрович.
— Не имею такой привычки, — усмехнулся я. — Только зря вы устроили собрание. Чтобы команде сопутствовала удача, парни должны быть друг за друга горой. А если футболисты начнут голосовать: этого наказать, а этого простить, то из нас не получится единого кулака. Чемпионат мы теперь по любому выиграем, но впереди Кубок кубков, впереди Олимпиада.
— Ты, Коля, смотри, как он заговорил, — хмыкнул Андрей Петрович, который сидел через проход. — С собранием ерунда вышла, тут мы дали маху. Но ведь и ты виноват.
— Если виноват, то штрафуйте рублём, — пожал я плечами. — Так будет честнее.
— Может быть, ты и прав, — кивнул Николай Старостин и добавил, — спасибо, что вытащил игру. Здорово в концовке сыграл.
— Но премию мы тебе срежем, — захохотал Андрей Старостин.
— А если я в следующий раз с левой ноги по воротам не попаду? — усмехнулся я. — У меня левая нога для ходьбы.
— Будет тебе премия, прогульщик, куда ж тебя девать? — отмахнулся «дед». — Топай к себе, на «камчатку». Глаза б мои тебя не видели.
Выходной воскресный день я встретил в жарких объятьях замечательной барышни Гали, с которой познакомился на субботней вечеринке у Рината Дасаева. Чем она была замечательна? Во-первых, она не предлагала на ней непременно жениться, не требовала разменять мою двухкомнатную квартиру на две однокомнатные и не настаивала, чтобы я сделал из неё звезду эстрады. Во-вторых, Галя работала в комиссионном магазине и жила в собственной дорого обставленной кооперативной «двушке». В-третьих, после ночи проведённой в диком и необузданном соитии двух тел, Галя принесла завтрак и кофе в постель.
— Удивлён? — спросила она, словно кошечка, разваливавшись рядом.
— Признаться — да, — ответил я, отхлебнув горячий и душистый кофейный напиток.
— Просто я хорошо разбираюсь в людях, — промурлыкала она. — Ты не пьёшь алкоголь, не куришь, много работаешь и много забиваешь голов. И потом ты чётко знаешь, чего хочешь добиться в жизни. Через месяц ваш «Спартак» станет чемпионом, о тебе начнут писать газеты, и тебя будут снимать на телевидении. И бабы на тебя будут вешаться гроздьями.
В подтверждении своих слов Галя снова прильнула ко мне и начала покрывать поцелуями моё тело.
— А, правда, что ты ещё серьёзно занимаешься музыкой? — заурчал она.
— Не совсем, — хмыкнул я. — «Утреннюю почту» в эту субботу смотрела?
— У нас в комиссионке телевизор работает круглосуточно, — буркнула Галя, убрав поднос с кофе и бутербродами, которые теперь немного мешали.
— Группу «Мираж» видела?
— Музыка нас связала? — удивилась моя страстная подруга.
— Вот с этими музыкантами я и сотрудничаю, — захихикал я. — Этот музыкальный номер мы писали в понедельник, и там ещё должен был танцевать мексиканец в сомбреро и с маракасами. Музыка осталась, дым из дым-машины тоже остался, девочки поют, прыгают и танцуют, музыканты стучат по клавишам, а мексиканца полностью вырезали, — захохотал я.
— А что смешного? — Галя смахнула с меня одеяло, чтобы перейти к более серьёзным и решительным действиям.
— Ничего, просто этим мексиканцем был я, и режиссёрка гоняла меня в студии почти полчаса, — хохотнул я.
— Ничего страшного, сейчас твоим «мексиканцем» я займусь сама, — промурлыкала она.
И моя ненасытная подруга свою угрозу в самом лучшем виде выполнила бы наверняка. Но тут на прикроватной тумбочке затарахтел телефон. Галина нервно вздрогнула и вместо моего «мексиканца» схватила трубку телефона.
— Алло, вам нужен Володя? — округлила она свои большие глаза и протянула эту трубку мне. — Это тебя.
— Если это беспокоят из Кремля, — наиграно проворчал я, — то передай товарищу Брежневу, что я сегодня немного занят.
— Это звонит какой-то Николай Петрович, — пролепетала Галя.
После этих слов уже нервно пришлось вздрогнуть мне. Ибо если «дед» разыскал меня здесь, в кровати малознакомой барышни, следовательно, произошло что-то экстраординарное.
— В среду игра с португальцами, и я просто ума не приложу, что теперь делать, — произнёс Николай Петрович Старостин, когда спустя два часа я вошёл в его комнату на базе в Тарасовке.
Ситуация и в самом деле вырисовывалась патовая. Этой ночью из-за сильных болей в животе в больницу увезли Олега Романцева. В той первой истории ничего такого не было и в помине. Романцев должен был спокойно доиграть до 1983 года, и более того он должен был выступить на московской Олимпиаде. А в этой новой альтернативной истории на нашего 25-летнего капитана буквально сыпались болячки. Зато «Спартак» за пять туров до конца практически обеспечил себе чемпионство, выиграл Кубок СССР и готовился стартовать в Кубке обладателей кубков УЕФА. Словно футбольные Боги что-то давали, а что-то и брали взамен.
— Что молчишь? — спросил Старостин, видя как я, застыв словно истукан, пялюсь на макет футбольного поля с магнитиками. — Гера Ярцев после промаха с пенальти окончательно решился перейти на тренерскую работу. Я его вместе с семьёй отпустил на пару недель в Алушту. И теперь наш состав похож на «тришкин кафтан». Если мы твоего Калашникова переводим в опорную зону, а Хидиятуллина смещаем в защиту, то в атаке у нас остаешься ты и Родионов. И вас менять просто некем.