12 шедевров эротики

Как он жалел теперь, что ничего не сказал ей! Если бы он резко выразил свое негодование, этого не случилось бы.

В течение четырех дней он упорно и безнадежно хлопотал, пытаясь раздобыть пять луидоров. Кончилось тем, что он истратил на жизнь второй золотой Клотильды.

Она ухитрилась, — хотя он сказал ей с разгневанным видом: «Не повторяй больше своих глупостей, иначе я рассержусь», — при первой же встрече сунуть в его карман еще двадцать франков.

Найдя их, он выругался: «Черт возьми!» и переложил их в жилетный карман, чтоб иметь под рукой: у него не было ни сантима.

Он успокоил свою совесть следующим рассуждением: «Я верну ей все сразу. В сущности это просто деньги, взятые взаймы».

Кассир газеты внял, наконец, его отчаянным мольбам и согласился выдавать ему по пяти франков в день. Этих денег хватало как раз на еду, но было недостаточно, чтобы уплатить шестьдесят франков долга.

Между тем, Клотильду снова охватила страсть к ночным экскурсиям по всем подозрительным уголкам Парижа, и в конце концов он перестал особенно возмущаться, когда после этих рискованных прогулок находил золотой где-нибудь в кармане, в ботинке, а как-то раз даже в футляре от часов.

У нее были желания, которых в настоящее время он не мог удовлетворять, и не естественно ли, что она предпочитала сама их оплачивать, вместо того чтобы вовсе отказаться от них?

Впрочем, он вел счет всем получаемым от нее деньгам, намереваясь вернуть их ей когда-нибудь.

Однажды вечером она сказала:

— Представь себе, что я ни разу не была в «Фоли-Бержер». Сведи меня туда.

Он колебался одну минуту, боясь встретиться там с Рашелью. Потом подумал: «Ба! В конце концов, я не женат. Если та увидит меня, она поймет, в чем дело, и не заговорит со мной. Притом мы будем в ложе».

Еще одна причина побудила его решиться на это. Ему хотелось воспользоваться случаем и предложить г-же де Марель ложу в театре, ничего за нее не платя. Это явится своего рода уплатой долга.

Он оставил Клотильду в карете, а сам пошел за билетом, — он не хотел, чтобы она знала о том, что билет бесплатный, — потом вернулся за ней, и они прошли мимо поклонившихся им контролеров.

Фойе было переполнено публикой. С большим трудом пробравшись сквозь толпу мужчин и проституток, они добрались, наконец, до своей ложи и сели, запертые между молчаливым партером и гудящей галереи.

Г-жа де Марель совсем не смотрела на сцену, заинтересованная исключительно проститутками, прогуливавшимися позади их ложи. Она беспрестанно оборачивалась, испытывая желание прикоснуться к ним, ощупать их корсажи, щеки, волосы, чтобы узнать, что это за существа, как они устроены.

Вдруг она сказала:

— Посмотри, вон та полная брюнетка все время не сводит с нас глаз. Мне сейчас показалось, что ей хочется заговорить с нами. Ты ее заметил?

Он ответил:

— Нет, ты, должно быть, ошиблась.

Но он уже давно заметил ее. Это была Рашель, бродившая возле их ложи с гневным взглядом и с готовыми сорваться с языка резкими словами.

Дюруа только что столкнулся с ней, когда протискивался через толпу, и она шепнула:

— Здравствуй! — многозначительно подмигнув ему, что означало: «Понимаю».

Но, боясь быть замеченным своей любовницей, он не ответил на это приветствие и холодно прошел мимо, высоко подняв голову и презрительно сжав губы. Проститутка, охваченная инстинктивной ревностью, вернулась, снова, задела его и сказала уже громче:

— Здравствуй, Жорж!

Он опять ничего не ответил. Тогда, решив во что бы то ни стало заставить его узнать себя и поклониться, она начала ходить взад и вперед позади их ложи, выжидая благоприятной минуты.

Как только она заметила, что г-жа де Марель смотрит на нее, она дотронулась до плеча Дюруа:

— Здравствуй! Как поживаешь?

Но он не обернулся.

Она продолжала:

— Что с тобой? Ты, должно быть, успел оглохнуть с четверга!

Он ничего не отвечал и сидел с презрительным видом, ясно показывавшим, что он не желает компрометировать себя даже самым незначительным разговором с этой распутницей.

Она засмеялась злобным смехом и сказала:

— Ты, видно, онемел? Не откусила ли тебе эта дама язык?

Тогда он сказал раздраженно, с гневным жестом:

— Как вы смеете со мной разговаривать? Уходите, или я прикажу задержать вас.

Тогда она заорала во все горло, со сверкающими глазами:

— А, ты вот как! Ах, ты, негодяй! Если спишь с женщиной, то, по крайней мере, кланяйся ей после этого. Если ты сегодня с другой, так это еще не причина не узнавать меня. Стоило тебе хотя бы кивнуть мне, когда я проходила мимо, и я бы тебя оставила в покое. Но ты захотел чваниться — погоди же! Я тебе удружу! Ах, вот как! Ты даже не считаешь нужным мне кланяться при встрече…

Она бы долго еще кричала, но г-жа де Марель открыла дверь ложи и пустилась бежать, проталкиваясь через толпу, растерянно ища выхода.

Дюруа бросился за ней, стараясь се догнать.

Тогда Рашель, видя, что они убегают, завопила, торжествуя:

— Держите ее! Держите! Она у меня украла любовника!

В публике раздался смех. Двое мужчин, ради шутки, схватили бегущую за плечи и хотели ее увести, пытаясь поцеловать. Но Дюруа догнал ее, с силой высвободил и вывел на улицу.

Она вскочила в пустую карету, стоявшую у подъезда. Он прыгнул за ней и на вопрос кучера: «Куда ехать, сударь?» — ответил: «Куда хотите».

Карета медленно затряслась по мостовой. Клотильда в нервном припадке задыхалась, дрожала, закрыв лицо руками; Дюруа не знал, что сказать, что сделать.

Наконец, услыхав, что она плачет, он залепетал:

— Послушай, Кло, моя маленькая Кло, позволь мне тебе объяснить! Я не виноват… Я знал эту женщину давно… в первые дни…

Она вдруг открыла лицо и, охваченная бешенством влюбленной и обманутой женщины, вернувшим ей способность речи, заговорила быстро, отрывисто, задыхаясь:

— Ах, негодяй… негодяй… подлец!.. Возможно ли? Какой позор!.. Боже мой… Какой позор!..

Но мере того как она приходила в себя, у нее появлялись новые мысли, она возмущалась все больше и больше:

— Ты платил ей моими деньгами, не так ли? И я давала ему деньги… для этой проститутки… О!.. Негодяй!..

В течение нескольких секунд она, казалось, искала более сильного выражения и не находила его, потом вдруг у нее вырвалось, точно плевок:

— О!.. Свинья, свинья… свинья… Ты ей платил моими деньгами!.. Свинья… свинья…

Не находя другого слова, она повторяла:

— Свинья… свинья…

Вдруг она высунулась в окно и, схватив кучера за рукав, крикнула:

— Стойте!

Потом отворила дверцу и выскочила на улицу.

Жорж хотел бежать за ней, но она закричала: «Я тебе запрещаю идти за мной!» так громко, что вокруг стали собираться прохожие; и Дюруа не двинулся с места из боязни скандала.

Тогда она достала из кармана кошелек, стала искать деньги при свете фонаря, дала кучеру два с половиной франка и сказала дрожащим голосом:

— Вот… Получите… Я плачу… И отвезите этого скота на улицу Бурсо, квартал Батиньоль.

В собравшейся толпе послышался смех. Какой-то господин сказал:

— Браво, малютка!

А уличный мальчишка, примостившись у колес кареты, просунул голову в открытую дверцу и крикнул пронзительным голосом:

— Добрый вечер, Биби!