Апокалипсис 1

Вот так с шутками про мои подливные дела, мы и ехали весь путь. Лёха вообще не хотел спать, не смотря на то, что за ночь поспал часа два, в лучшем случае. Я всерьёз начал беспокоиться за этого уебана, но тот отмахнулся, что когда действие утреннего энергоса отпустит, то доспит всё необходимое на парах. Ученик года, блять!

В универ мы пришлёпали даже раньше, чем обычно. Я пошёл проссаться, а когда вернулся, то обнаружил Лёху с вантузом в руке, храпящим возле подоконника (про вантуз я пошутил, но желание вернуться в сортир и реально дополнить эту картину, было невероятным).

— Сука, блять, ты тут пиструн что ли раз десять потеребонькал? Куда у тебя вся мана ушла, долбоёб? — Возмутился я.

Лёха что-то прошлёпал губёшками во сне, облизнулся и продолжил храпеть. Вот теперь его будить категорически нельзя, ибо ему сейчас снятся чебуреки. Тут только тащить его на своём горбу. Но, как понимаете, сдвинуть пацана с места у меня не получилось. Лёха реально заснул, отчего, отказывался идти мне навстречу и двигать своими культяпками. Я лупанул его пару раз по щекам, но в сознание друга это не привело. Тогда, помолившись Тору, Одину и Афродите, на всякий случай, я принялся щекотать жирную сардельку, чтобы хоть как-то привести в сознание.

— ААААфкухбхутхубубу! — От такого нежданчика у Алексея вылетели из носа все сопли, которые он копил в своём носу целую вечность, а изо рта потекли слюни. — Что? Где я?

— Теперь ты в армии, нахуй! Пиздуй чистить унитаз! Ты нахуя старшину соплями забрызгал?

— Бля… ты такой дебил… — Лёха был настолько грустным и уставшим, что мне даже жалко его стало. Как-то странно на него энергетики действуют. — Какая сейчас пара? — Спросил умирающим голосом друган.

— Теория вероятностей и математическая статистика.

— Блять… да нет… по счёту.

— Первая, лол.

— Пиздец… — Лёха протёр зенки. — Я думал, последняя. Ох… хочу спать.

— Ты еблан. Если будешь ночами не спать, то, сука, точно ебанёшься, начнёшь обмазываться йогуртом, бегать в музеи и дрочить на искусство. Как в песне поётся: Милфы древней Греции — залог моей эрекции! — Ответил я.

— Пошли покурим, ёпта… — Лёха проигнорировал мои слова и лениво поплёлся к выходу.

Он даже не поплёлся, а пополз, как ебучая улитка. С добрым утром, блять!

В общем, мы покурили, похлопали Лёху по пузу, похлопали Лёху по щекам, пошутили раз десять про еблю его мамы и, наконец, пошли на математическую статистику. Там мы уселись на камчатке, Лёша мило упал хлевальником в парту и сладко засопел, а я достал телефон, чтобы глянуть чего-нибудь интересного. В этот момент в аудиторию зашёл препод. Это был мужик в возрасте, похожий на пропитого алкаша, с недельной щетиной, седыми длинными растрёпанными волосами и с синяками под глазами. Костюм на нём был такой, что видал, походу, времена Октябрьской революции. Это был выцветший и, непонятно какого на данный момент цвета, пиджак в виде серого оттенка блевотины бобра, брюки, отличные по цвету от него, в виде чего-то коричневого по типу дристни бобра, и очень стрёмный малиновый, засаленный по краям галстук, аля месячные бобра.

— Приветствую всех. — Проговорил мужик и подошёл к доске.

Я так ахуел и выпал с его вида, что даже заинтересовался его дальнейшими действиями. Наверное, он сейчас на доске вычертит бутылку водки и скажет нам, что на опохмел не хватает рублей двести, и что тот, кто скинется, получит автомат по его предмету.

— С вами мы видимся впервые. — Начал препод. — У вас в этом семестре будет экзамен по моему предмету.

«И надеюсь, что экзамен у вас мы будем сдавать в универе, а не в вытрезвителе» — Подумал я.

— Для допуска к экзамену вам понадобится подготовить и сдать мне курсовую до тридцать первого декабря включительно. Курсовую вы будете делать в парах. У каждой пары своя тема. Сейчас поделим вас на пары и распределим темы. — Дядька, который даже не удосужился представиться, сел за стол и открыл журнал с нашими фамилиями и именами.

— А давайте мы сами поделимся на пары? — Я поднял руку и тут же спросил, параллельно толкая Лёху в бок, чтобы он меня поддержал.

Но жироплюй лишь что-то промычал во сне про говяжьи котлеты и продолжил сопеть.

— А давайте я сам решу? — Строго отозвался пропитый обсос.

Пришлось мне завалить хавло и принять неизбежную судьбу. Блять, как он нас поделит? С кем буду я? Если не с Алексеем, то это пиздец тотальный. Хотя, если с Алексеем, то тоже пиздец тотальный, честно говоря. Эта же хуйня ничего делать не будет и, по сути, я сделаю курсовую за нас двоих. Но это всё лучше, чем сделать курсовую за Артёма какого-нибудь или, боже упаси, Эдика.

— Аверкин с Мельниковой. — Проговорил препод. — Тема «Закон распределения функций случайного аргумента».

— УРА! — Выкрикнула Лерка. — Я с Эдиком!

Все слегонца стали хихикать.

— Молодая дама, у вас какие-то особенные чувства к Аверкину? Могу вас поменять! — Отозвался одеколоносос.

— У нас невероятные чувства друг к другу. Да, кабан вонючий? — Спросила ласково Лера.

— Конечно, рыжая дура. — Ответил Эдик.

Все рассмеялись.

— Ищем тишину! — Громко сказал препод.

«Кто тишину ищет, а ты опохмел с утреца…» — Промелькнуло у меня в голове.

— Вас поменять, уважаемые? — Спросил он у Эдика и Леры.

— Ни за что! — Отозвалась рыжулька.

— Тогда идём дальше… Апалькова с Заварушкиным… Тема «Моделирование случайных данных с заданным законом распределения оценки параметров выборки».

Честно скажу, мне настолько было похуй на данную преподом тему, что можно было ахуеть. Я сейчас сидел и одновременно радовался и грустил, даже не представляя, как всё будет. Я за Алёну буду делать курсовую? Или она тоже вложит свою лепту? Она, вроде, девка ответственная, но особо-то умом не блистала. То есть она не тупая, но я видел, как на экзамене она спрашивала у Эдика правильные ответы чаще, чем у гугла. Что же меня ждёт?

В этот момент Алёнка обернулась, и её глаза как-то хитро блеснули.

— Оооо, Максону повезло! — Прогоготал Эдик и тоже обернулся, поглядеть на мою реакцию.

Наступила какая-то странная тишина, и мне показалось, что надо как-то отшутиться. Я решил действовать и проговорил:

— Значит, я делаю курсовые, а ты мне не проставляешь энки?

По вялому смеху студентов, который был, скорее даже из вежливости и уважения к моему отбитому юмору, я понял, что сморозил хуйню. Алёна тоже улыбнулась, но, знаете, лучше бы я сжал руку в кулак, снял штаны и засунул её по локоть себе в анус при всех, чем сказал то, что сказал. Жалкое зрелище.

— Не волнуйтесь, Заварушкин, энки поставлю вам я, если не будете ходить на пары. — Ответил холодно препод.

— Умгум… — Промычал я и уткнул смущённое ебало в парту, хотя Алёна всё ещё смотрела на меня.

— Капустин с Мишуровым. — Продолжал бухашка-похмеляшка.

— Лёха, тебя в отряд новобранцев-трусонюхов записывают, проснись, блять! — Прошипел я в ухо своему дорогому дружбану и дёрнул его за несчастный волосок на подбородке.

— АААААА, МАМА НЕ НАДО! — Заорал тот на всю аудиторию и вскочил с места.

Господи, так я не проигрывал никогда в своей жизни. Я чуть с места не упал, пока корчился от смеха, а друган пытался понять, в какую вселенную он попал, и есть ли тут пирожки. А то, что остальные проиграли не меньше моего, я даже описывать не буду.