Страница 84 из 119
— Можно подумать? Всё же менять новогоднюю дрочку на дедов на бурный праздник в компании одногруппников требует строго взвешивания «за» и «против».
— Дурак! — Алёна опять рассмеялась. — В телеге напишешь, если что!
— Хорошо, на созвоне! — Я взял в руку невидимую трубку, и начал делать дрочащие движения, словно держу возле уха невидимый резиновый член.
Алёна рассмеялась на прощание и двинулась к выходу.
Долбоёб Алексей вышел последним, как и ожидалось.
— Препод сказал, что я не достоин… — Шмыгнул носом друг.
— У него что, застрял в заднице молот Тора, а ты не смог его вытащить? — Я развёл руками.
— Он сказал, что я не достоин тут учиться…
— А зачёт? Поставил?
— Да, с натяжечкой…
— Ну, и всё. Радуйся. Чё ты такой грустный-то? Или под натяжечкой ты имеешь в виду тот факт, что тебе пришлось дать в зад нашему преподу?
— Макс, я не гожусь на роль программиста.
— Это хорошо, ведь учишься ты не на него! Пошли уже домой, чай стынет.
Мы оказались на холодной улице и поспешили к автобусной остановке. Точнее, это я поспешил, а Алексей достал электронку, затянулся и поплёлся так, словно навалил в штаны, и торопиться уже никуда не надо было.
— Ну же, туша, топай быстрее! Что ты скис-то совсем?
— Я зря сюда поступал. Я тупой!
— Лапуся моя, ну поступил бы ты в другое место, было бы то же самое. Ты вообще кем хочешь быть?
— Поваром.
Так я ещё никогда в жизни не проигрывал. Я стоял посреди холодной улицы и плевался соплями и слюнями в прохожих.
— Спасибо, блять, за поддержку.
— Да какую, нахуй, поддержку. Алексей, это, конечно, прекрасно, но ты понимаешь, что повара пробуют на вкус свою стряпню? Ты, блять, попробуешь какую-нибудь курицу под соусом терияки, не удержишься, и как захомячишь её всю. А затем тебя выгонят, нахуй, из ресторана. Плюс ко всему, тебя тогда разнесёт ещё больше.
— Ну, и ладно!
— В анусе прохладно. Не кипятись. Закончи уже хотя бы этот универ, а там можно будет подумать. Лишним тебе высшее образование не будет. Пошли уже, дурень! Стоит-пыхтит своей электронкой, заебал.
В автобусе я рассказал Алексею про Алису.
— Ого! И что, поедешь?
— Если она не даст заднюю, то поеду. Хуле, может и поебусь заодно!
— Везёт тебе. Хотя, очень на неё не похоже. Алиса такой человек, который строго следует своим принципам. Она разорвала ваши отношения, и сказала, что ничего уже не будет, а теперь приглашает тебя в гости. Очень это странно.
— Ну, не изнасиловать же она меня страпоном хочет! — Крикнул я на весь автобус.
— Пиздец, никогда больше не буду ездить этим маршрутом! — Послышался знакомый возмущённый мужской голос на заднем сидении, а затем кто-то быстро встал и вышел так, что я даже не успел понять, кто это был.
— Хотя я был бы и не против! — Рассмеялся я. — Ладно, поживём — увидим. Это ещё не вся новость. Алёна позвала нас на новогоднюю тусу.
— Какая Алёна? — Лёха округлил глаза.
— Наша староста, блять! Там будут все наши!
— Я пас.
— В смысле ты пас? Я те по сраке щас дам!
— Макс, я стремаюсь наших одногруппников!
— То есть весь универ знает, что я дрочил в туалете, а ты стремаешься? — Снова крикнул я так, что какая бабка недовольно цокнула языком.
— Не ори так! — Лёха, как толстая черепаха, вжал свою башку в воротник куртки.
— Ладно-ладно. Ну, так что? Я хотел хату снимать, а тут такой подгон. Давай, сука, не ломайся!
— Макс, я не хочу.
— Хочешь, просто пока не знаешь.
— Не хочу.
— Что ты так морозишься, словно, тебя заставят играть в игру «печенька» против орангутанга? — Снова заорал я.
Кажется, весь автобус вздохнул спокойно, когда мы вышли на своей остановке.
Лёха снова достал электронку, а я принялся его уговаривать.
— Отстань, Макс.
— Так, блять, я расскажу твоей мамке, что ты куришь, если не пойдёшь. — Поставил я ультиматум.
— Ещё слово и корова!
— Не коровкай мне тут! Я всё сказал.
— Ты так не поступишь!
— Поступлю, ещё как. Мне вообще похуй. Тебе же пизды дадут, а не мне. Зато только представь: на вечеринке сможешь курить, сколько захочешь, ещё и набухаешься в сракотан. Будет просто очуменно. Не дрейфи, я же буду рядом. Если что буду караулить у туалета, когда тебе приспичит покакулькать, и буду петь песни Аллы Пугачёвой, чтобы было не слышно, как ты пердишь!
Алексей злобно фыркнул:
— Я подумаю…
— Вот и договорились! — Я хлопнул друга по пузу и пошагал домой.
* * *
«Новосибирск» — Написала Алиса спустя два дня.
«Сибирь? Ебать, тебя занесло, конечно» — Ответил я.
«Так что, приедешь?»
«А адрес назовёшь? А то я не хочу в этой сраке насмерть замёрзнуть, пока буду выяснять, где ты живёшь».
«Сперва билетами обзаведись, а потом и адрес узнаешь))».
«4–5 числа примерно поеду. Отпраздную Новый, затем куплю билеты».
«Блять, Новосибирск. Это же в такой сраке мира! На поезде я туда точно не поеду. Надо самолётом. А где взять денег? Придётся снова напрягать батю» — Думал я об этом всём, пока лупил Лёху по пузу, а тот пытался отбиваться от моих ударов своими пухленькими ручонками, параллельно крякая.
— Макс, заебал!
— Я не прекращу, пока не пообещаешь, что пойдёшь на вечеринку.
— Я же уже пообещал!
— Ты сказал, что подумаешь, и думаешь уже два дня.
— Маааакс!
— Мы сдали зачёты. Новый год не за горами. Хватит тут щеками трясти. Может, тебе там даже перепадёт.
— Мааааакс!
— Напьёшься в сраку, а наутро проснёшься со страпоном в жопе Просто розовая мечта такого оболтуса, как ты
— Маааааакс!
— Я тя щас за усы дёрну!
— Ладно, ладно, пойду! Только усы не трогай! — Испуганно заверещал Алексей.
— Ну наконец-то! Будет славно, я тебе обещаю.
— Ты лучше пообещай, что не будешь пить! — Взмолился друг.
— Я что? Не буду что? А? А?
— Пить! Это наши одногруппники, как-никак! Ладно, Дима… Там мы почти никого не знали, и мало было шансов, что с ними увидимся ещё раз. Но это люди, с которыми мы видимся почти каждый день. Если ты напьёшься, ты исполнишь очередную ебятину, за которую будет стыдно не только тебе, но и мне!
— Не ссы, я буду себя контролировать.
— Ох, Макс… — Алексей тяжко вздохнул.
Ждали мы как раз возле деканата, чтобы нам выдали допуски к зимней сессии. Схема была такая, что если ты, ебанат, не получаешь зачёты, то и к зимней сессии ты будешь не допущен до тех пор, пока не закроешь эту хуету. Алексею повезло, у него от природы был жалкий вид, от которого у любого на глазах наворачивались слёзы, поэтому ему зачёты были проставлены исключительно из жалости.
Скоро вышла и Алёна. Сегодня её прекрасное стройное тело красил серый джемпер с оленем и тёмные джинсы. Чёрные волосы убраны сзади в хвост, синие глаза восторженно и с надеждой смотрят на нас.
— Вот ваши зачётки! — Алёна мило улыбнулась. — Ну что, всё ещё думаете над моим предложением?
— Уже надумали! Мы придём. Приносить что-нибудь надо?