Проклятие сумрака

— Простите, закурить не найдётся? — Спросил я у мужика с тлеющей сигаретой в руках.

Мужик ничего не ответил, просто молча протянул зажигалку. Самое смешное, что я не знал о том нелепом факте, что пачку надо распаковывать. Я минуты четыре стоял, и как мудак открывал пачку и ещё минуты две пытался вытащить сигарету. Блять, какой же я мудак!

В общем, проблема была решена. Я зажёг сигарету и потопал дальше. Я затянулся спасительным дымом. Ебать, мне поплохело! Лёгкие кольнуло, и через секунду я уже стоял в полусогнутом состоянии и откашливался.

— Блять! Какая ссанина! Как люди это курят? И схуяли мне от этого должно стать легче? — Ругался я. — Ладно, ещё разок попробуем. — Я ещё раз затянулся, но лучше уж точно не стало. — Лучше бы я курил поношенные носки Алексея. От них точно круче вставляет, чем от этой хуйни! — Возмутился я.

После трёх затяжек лучше не стало. После пяти тоже. После десяти у меня стала кружиться голова. Лёгкие стали смиренно принимать горький дым внутрь себя, хоть я всё ещё покашливал. Но тяжёлая голова меня радовала. Что ж, курильщики, сегодня я понимаю, почему вы кайфуете от сигарет!

Мне так понравилось это расслабленное ощущение, что следом я закурил ещё одну, предварительно стопорнув ещё одного курящего мужика. Потом ещё одну. Следом ещё. А после седьмой или восьмой я конкретно обблевался прямо в сугроб.

— Ох, ебать! — Кряхтел я. — Сигареты — зло. Будем знать. Фу, блять, вкус табака, кажется, пропитал все мои органы. У меня сейчас из жопы чёрное говно, походу, полезет. — Я снова смачно блеванул в сугроб, а затем пизданулся на жопу. — Лучше бы меня изнасиловал цирковой бегемот, который случайно сбежал с представления, чем эта ссанина! — Я вытер рот. — Ладно, Максон, топаем домой. На сегодня достаточно приключений. Сегодня переживу день. А завтра точно набухаюсь. Пошло оно всё!

* * *

Четвёртый день без Алисы.

Я не соврал себе. Как только начался новый денёк, то я написал нашей старосте Алёне, что на вечер поздний нажрался несвежей самсы, и у меня сейчас пердачелло разрывает на куски. Предложил в качестве доказательства скинуть ей мой унитаз, но та любезно отказалась и пожелала мне скорейшего выздоровления. Так как я не мог остаться дома из-за мамы, то я отправился на прогулку. Денег было не особо много, но они были. Во рту стоял ужасающе мерзкий вкус сигарет, которые я вчера по одури скурил, ожидая, что мне полегчает. Если мне и полегчает, то уж точно не от этого. Я отправился в алкомаркет, но не ближайший, а тот, что располагался подальше от моего дома, дабы не натолкнуться на соседей или знакомых. «От алкашки-то мне точно станет лучше» — наивно думал я. Честно говоря, за всю жизнь я ни разу не бухал с утреца-пораньше, и даже слышал, что это удел алкашей, но мне всегда было похуй на такие клейма. Какая разница, когда человек пьёт? Чем вечер отличается от утра? Если человек захотел прибухнуть с утра, разве можно его за это винить? На то должна быть причина. Например, такая, что он с самого пробуждения понял, что день полная параша, а мир — говно, и он желает уйти во вселенную счастья и розовых пони. Поэтому никогда не осуждайте тех, кто бухает с утра, порядком не разобравшись в причине сего действа. Ну, это я так, на будущее.

В магазе было пусто (а чего можно ожидать в восемь тридцать утра понедельника?). Лишь возле отдела с водярой стоял покошенный мужик, который, судя по всему, бухал алкашку всю ночь, и сейчас пришёл сюда похмелиться. Одежда на мужике была не то, чтобы грязная, но порядком обшарпанная, лицо разбухшее, словно его чмокнуло в ебальничек порядком тысячи пчёл, сам он при этом циклично пошатывался то в одну сторону, то в другую, как ебаный маятник. Я же принялся выбирать себе пойло. Я ещё с вечера решил, что хочу наебнуться каким-нибудь коктейлем. Полка с моим выбором стояла рядом с мужиком, поэтому я встал максимально не близко к нему и начал искать что-то интересное. А заинтересовало меня пойло под названием «верните мне мой 2007-й».

— Ебать, блять, меня в этом году даже ещё и не планировали зачать, а вы мне его вернуть планируете! — Недовольно проворчал я, и тут же пожалел об этом, ибо мужик вышел из транса, слегка вздрогнул и обернулся посмотреть, кто тут рядом затесался. Я постарался сделать вид, что не заметил его, но тот начал разговор первым:

— О, Мужик! Не подкинешь мелочишки, а то на опохмел не хватает?

— А? — Охуел я.

Меня назвали мужиком? Да мне, блять, 19 лет и я девственник. В какой заднице я мужик?

Дядька стоял и внимательно на меня смотрел. Я заметил, как на его распухшем ебальнике затесалась ребяческая надежда и старческая мольба. А я же доброй души человек, да, к тому же, бухать одному как-то не особо охота. Поэтому решено было купить незнакомцу что-то на опохмел.

— Пойдёмте, угощу вас бухлишком! — Я взял четыре банки «2007-го» и пошёл на кассу.

Мужик, кстати, не сразу поверил в своё собственное счастье. Он ещё с минуту стоял и шатался на месте, а затем, почесав тяжёлой рукой балду, потопал следом, шаркая ногами.

— Паспорт есть? — Спросила невозмутимо продавщица.

— Есть! — Также невозмутимо ответил я.

Хуле, подготовился.

— Девушк…а… а у вас можно… водку взять в долг? — Спросил заплетающимся языком алкаш.

— Нет, нельзя. — Продавщица сделала вид, что не замечает его и стала пробивать мои коктейли.

— Я угощу вас одним. — Сказал я. — Пойдёмте.

— А? Серь…ёзно? Ой, дружище! Я по гроб жизни буду тебе должен! — Мужик уже более уверенной походкой поплелся за мной.

На улице стало заметно теплее, шёл снег. Рассветом ещё и не пахло.

— Давайте, во двор! — Предложил я.

— Я тебе… чт…о през-зидент, али министер какой-та, чтоб… меня на «вы» называть? Будем… знак…омы… Алексей! — Мужик протянул здоровенную руку.

— Максим. — Ответил я, и пожал руку.

Охуеть, зовут его, как моего друга. Совпадение ли это? Мы прошли немного вглубь дворов и устроились на скамейке. Я протянул пойло Алексею.

— По век жизни тебе буду благодарен! — Тот приложил трясущуюся руку к сердцу, затем откупорил банку с первой же попытки (опыт!), и всосал сразу половину. — Ох, как же хорошо!

Я же откупорил коктейль раза с четвёртого, и то весь облился. Но сейчас мне было похуй на чистоту одежды. План был по конкретному набухиванию. Я попытался всосать бухло также стойко, как и Алексей, но этот 2007 оказался такой несусветной ссаниной, что я чуть не блеванул. Решено было пить мелкими глотками.

— Ну, Максим, рассказывай. Что тебя побудило пить с утра пораньше? — Спросил мужик уже более бодрым и не дрожащим голосом.

— Просто захотел выпить.

— Пуховик у тебя хороший. Ботинки кожаные. Штаны модные. Видно, что семья у тебя не бедная. Ещё и сумка, значит, школьник.

— Студент! — Подметил я.

— Студент! Молодец, значит. В любом случае. Люди просто так пить не начинают. Всегда должна быть причина, повод должен быть.

— Может, и есть повод, только я по душам говорить не горазд. — Загасился я.

— Эх, времена, молодёжь… Как сейчас помню: лето, гулянки, пиво холодное, девчонки молодые в юбках. Экзамены сдали, гуляем. Пошёл дождь — смеёмся. Наступает рассвет — любуемся. И так всё хорошо кажется, чувствуется, что жизнь впереди, что мы живые, что мы преодолеем любые трудности. А потом что? А потом вот это? — Мужик отхлебнул из баночки, но в этот раз не в такой захлёб.