Страница 20 из 86
— Возражения есть, и я их уже озвучил, Григорий Владимирович, — ответил я. — Но помимо того, что я просто считаю это нерациональным и неверным шагом, есть еще один важный фактор. Он ломает выстроенную вами картину и не позволяет мне ответить согласием на ваше предложение.
— И что же это за фактор? — явно прикидывая возможные варианты, посмотрел на меня Распутин.
— Дело в том, что аномальный шторм остановил не я, — по очереди посмотрев на собеседников, произнёс я. — Ту силу, что позволила мне вместе с нашими личными слугами вернуться в обитаемые земли, направлял Император Алексей Александрович.
— Нет, — недоверчиво откинувшись в кресле, посмотрел на меня Распутин. — Я не верю в это.
— Почему? — улыбнулся я.
— Потому что нет такой силы, которая сумеет воздействовать на реальный мир с расстояния в сотни километров, — невозмутимо пожал плечами архимаг Смерти. — Никто из одаренных на это не способен. А я на сто процентов уверен в том, что Его Императорское Величество не покидал пределы Кремля. Это достоверная информация, за которую я могу ручаться.
Последняя фраза фактически означала, что Распутин имел в ближнем кругу Алексея Александровича своего человека. Вероятно, настолько преданного, что он даже готов был что-то рассказывать посторонним, зная о наказании за распространение подобной информации.
— У меня есть неопровержимые доказательства того, что это возможно, — ответил я. — Но нет конкретного понимания, как именно это было сделано. Думаю, вы, как человек, глубоко погрузившийся в тайны аспекта Смерти, сможете мне помочь.
— Каким образом? — непонимающе посмотрел на меня Распутин.
— Если вы не против, я хотел бы, чтобы к нашему разговору присоединился личный слуга Императора, — вместо ответа, произнёс я.
— Думаю, это будет излишним, — после долгой паузы произнес граф.
— Поддерживаю Григория Владимировича, — согласился Муравьев. — Иван исключительно предан Его Императорскому Величеству. И все, что будет сказано в его присутствии, станет известно Алексею Александровичу.
— Недавно вы говорили о том, что прямо предложите главе династии Романовых уступить мне власть, — посмотрев на пару влиятельных аристократов, произнес я. — Если это действительно так, то ничего предосудительного в том, что мы сейчас обсуждаем, нет. И последствий вам опасаться нет необходимости. Верно?
— Верно, — натянуто улыбнулся Распутин. — Но в период, когда шатается трон, правитель может резко реагировать на любые угрозы.
— Когда страна полыхает в огне, шатающийся трон уже никого не интересует, — возразил я. — Значение имеют только люди и то, насколько изменится ситуация, если трон опустеет.
— Если бы так рассуждали все правители… — горько усмехнулся Муравьев, но договаривать фразу не стал.
Я же, посмотрев на Бетюжина, коротко кивнул, и спустя пару десятков секунд в особняк вошел Иван.
— Чем могу служить, господин? — посмотрев на меня своими залитыми тьмой глазами, поклонился Иван.
Муравьев и Распутин удивленно округлили глаза и, не понимая, что делать, переводили взгляд с меня на личного слугу Императора. Оба не раз встречались с Иваном, который передавал волю правителя своим самым преданным слугам. Не раз видели, каким доверием пользуется оборотень у главы династии Романовых, и понимали, что так обращаться архимаг Тьмы мог только к тому, кому решил служить сам.
К сожалению, как бы силен ни был маг и глава рода, оборотни сами решали, кому отдать свою верность. Исходя из каких-то своих непонятных никому принципов.
— Собственно, об этом я и говорил, — усмехнулся наконец Григорий Владимирович. — Какие еще требуются доказательства, если даже этот черноглазый называет вас господином?
— У каждого в этом мире есть своя цель и своя роль, Григорий Владимирович, — ответил я. — И иногда роли меняются, как и цели. Иван, ты недавно сказал мне, что тайна золотого сияния в аномальной зоне, которое мы видели, принадлежит не тебе. Но ты знаешь того, кто стоял за той силой?
— Все верно, Ярослав Константинович, — кивнул Иван.
— Мы вот тут с господами обсуждаем один интересный эффект, — откинувшись на спинку стула, произнёс я. — И пришли к выводу, что на данный момент магической науке неизвестны средства, которыми можно влиять на реальность через огромные расстояния. Ты не против, если мы порассуждаем об этом феномене?
— Нет, ваша светлость, я ничего против не имею, — практически без задержки, ответил оборотень.
— Хорошо, — кивнул я. В принципе, этого уже было достаточно, чтобы понять, что Иван готов сотрудничать. — Допустим, у какого-то человека появилась задача построить огромный артефакт, способный контролировать потоки энергии на большом расстоянии. С чего бы он начал, как вы думаете, Григорий Владимирович?
— Это вообще не имеет никакого отношения к теме нашей встречи, — проворчал в ответ Распутин.
— И все же? — настойчиво повторил я.
Архимаг Смерти пару мгновений смотрел мне в глаза и потом понял, что я не отступлю. Григорий Владимирович не привык кому-то уступать и я видел, что ему тяжело даётся этот разговор.
— Учитывая особенности моего аспекта, — наконец недовольно произнес Распутин, — я бы сказал, что начать стоило с грандиозного жертвоприношения.
Вероятно, граф думал, что меня такой ответ оттолкнет, но я только широко улыбнулся и одобрительно кивнул, предлагая ему продолжить.
— Но это маловероятно, — вмешался в разговор Муравьев. — Чтобы создать нечто подобное, требуется колоссальное количество жертв. Я не очень понимаю, о каком эффекте вы говорили, Ярослав Константинович, но если какая-то сила действовала в масштабах целой аномальной зоны, то речь идет о десятках тысяч живых существ.
— Или сотнях, если говорить о добровольных жертвах, — добавил Распутин. — Вот только это невозможно. Уж поверьте мне, найти несколько сотен добровольцев, готовых в любую секунду расстаться со своей жизнью, практически невозможно. А поэтому стоит исходить из первого варианта, когда на алтарь кладут тысячи людей. Но вы же понимаете, что такое не осталось бы незамеченным?
— Эти тысячи, даже если бы их взяли из тюрем и казематов по всей стране, набрать сложно, — согласился Павел Александрович. — Исчезновение такого количества людей не осталось бы незамеченным.
— Так, — заинтересованно продолжил я. — Пока всё верно. Я тоже пришёл к схожим выводам.
— А значит, этих людей держали где-то заранее, — полностью включившись в общие рассуждения, предположил Муравьев. — Но тогда возникает другой вопрос: каким образом Император понял, что пора начинать жертвоприношение?
— Нет, это не тот вопрос, — прервал князя Григорий Владимирович. — Вопрос в том, как он сумел удержать на протяжении такого времени весь этот объем энергии. Жертвоприношение, даже будь Алексей Александрович признанным мастером этого дела, требует времени. Один удар — одна секунда, но это только на словах. На самом деле за это время нужно заменить жертву на алтаре, нужно убрать кровь и привести следующего… Итого мы имеем по одной минуте на одного человека. Если речь идет о тысяче, то это уже больше времени, чем прошло с начала рейда. И мы возвращаемся к тому, о чем я говорил вначале. Это невозможно.
— Книга, — коротко произнес я. Рассуждения собеседников были направлены верно. Маги такой силы и такого опыта просто не могли плохо разбираться в своём деле. Но некоторые моменты они упускали. — У Императора есть книга.
— И что? — смотря на меня с сомнением, спросил Распутин. — Книга — всего лишь артефакт. Отражение клятвы, которую дают правящему роду. Добровольные клятвы, да, но это не означает, что кто-то из тех, кто ее дал, добровольно ляжет на алтарь.