Страница 67 из 80
- Nichts geht mehr,******** - подвел я итог. - Если уж путчисты добрались до такой сонной дыры как Starnberg, в городах крупнее лучше не появляться.
- Значит в Австрию?
- Да, до Инсбурга чуть меньше трехсот километров. Помнишь дорогу?
- Бр-р-р! - поежилась Саша. - Там же сплошные серпантины, надо успевать, пока не стемнело.
- К ужину доберемся, если не до самого Инсбурга, так хоть до равнины, - обнадежил я жену. - Сейчас в горах сухо, а мотор не поврежден. Только радиатор камнем промяли до течи, не беда, возьмем пару жестянок с водой и, в принципе, можно ехать.
\*Кроме остекленного купола в пленарном зале Рейхстага был сделан плоский стеклянный потолок.\
\**Именно столько погибло 17 июля 1932 г. в Гамбурге, во время "Кровавого воскресенья". Там схлестнулись боевики нацистов, коммунистов и социал-демократов.\
\***Имеется в виду "Поход на Рим" итальянских фашистов от 1922 года, который закончился назначением Муссолини на пост премьер-министра Италии.\
\****Так называли Генриха Брюнинга.\
\*****Г.Брюнинг закончил ПМВ в звании лейтенанта, поэтому пользовался поддержкой многих военных. Ранен, награжден Железным крестом.\
\******В январе 1933 года произошел (вернее, сорвался, из-за отвратительной организации) "Потсдамский путч" - заговор военных, недовольных назначением Гитлера рейхсканцлером.\
\*******Королевства Бавария и Пруссия существовали до 1918 года.\
\********Ставок больше нет.\
10. После бала
Старнберг, лето 1932 (год и девять месяца с р.н.м.)
Из отеля мы выбрались ближе к полудню, в самую жару. На улице - ни души, только на противоположном углу перекрестка, как раз рядом с нашей машиной, о чем-то громко ругались полдюжины зеленых* полицейских. По моей душе скребанули кошки, почему-то вспомнилась белая всполошная курица, едва успевшая вывернуться из-под колеса нашего Мерседеса прошлой ночью.
Я плотнее подхватил под руку Сашу, буркнул недовольно:
- Что они тут забыли?
Ответить она не успела; стук наших каблуков о булыжники уходящей к центральной площади улицы привлек внимание главного из полицейских. Он повернулся к нам, сделал насколько шагов навстречу, как видно, стесняясь своей неуставной перебранки с подчиненными. На удивление молодой, лет двадцати пяти, погон по виду офицерский, но при этом пустой, без ромбиков. Как же его называть?
- Лейтенант Клюгхейм, - представился полицейский, рассеяв мои сомнения по поводу звания. - Прошу вас соблюдать осторожность.
- Простите, герр Клюгхейм, - начал я, пытаясь понять, о чем вообще идет речь.
Недалеко стукнул очередной выстрел, в это утро совсем уже знакомый и привычный, я не обратил на него внимания, зато лейтенант резко отпрыгнул назад:
- Do
В первый момент я остолбенел, а затем... Саша со стоном повалилась на мостовую, я едва успел подхватить на руки ее падающее тело. Прямо перед моими глазами, под ключицей, багровела страшная рана, по блузке стремительно расплывалось кровавое пятно.
- Нет, Саша, нет!!!
В голове распахнулась гулкая пустота. Мир вокруг растворился в хмари. Осталось лишь стремительно сереющее лицо любимой.
- Пусти! - седоусый полицейский буквально вырвал Сашу из моих рук.
Возмутиться я не успел; аккуратно усадив бесчувственную Сашу на тротуар, спиной к стене дома, седоусый сразу же принялся ее перевязывать. Посыпались короткие команды: "режьте блузку, голову набок, следите за языком". Я бросился помогать, но одетые в зеленую форму парни оттеснили меня в сторону:
- Справимся без вас, Густав служил санитаром на Западном фронте.
- Она жива?
- Да, - на секунду оторвался от ваты и бинтов седоусый. - Навылет, через легкое.
- Это страшно?
Глупый вопрос повис без ответа.
- Простите, ради бога, - воспользовался заминкой лейтенант. - Верно, они целились в меня.
- Кто?! Кто стрелял?
- Пруссаки,** из ратуши, - лейтенант упер взгляд в приколотый к моей груди значок НДСАП, недобро дернул щекой, хмыкнул, затем махнул рукой в строну угла: - Полюбуйтесь сами.
Я выглянул за угол; улица, через которую мы с Сашей переходили перед злосчастным выстрелом, упиралась в центральную городскую площадь. На противоположной ее стороне, как раз напротив, метрах в полтораста, красовалась свежевыбеленным фасадом местная гордость - четырехэтажная ратуша. Над ней, на высоко вздернутом в небо флагштоке, развивался красный флаг с черной свастикой в белом круге.
- Verflucht noch mal!!!
Я ухватился рукой за бычий глаз, рванул, вместе с клоком пиджака бросил значок на камни. Ударил каблуком, раз, второй, третий, десятый, пока нарядный металл и эмаль не превратились в бурую мерзкую дрянь.
Бил бы и дальше, да вмешался седоусый Густав:
- Рана тяжелая, нужно в больницу.
- Куда?
- В Мюнхен, - то ли выдохнул, то ли простонал лейтенант.
- Да, - подтвердил Густав.
Холодно, без чувств, как будто... я подскочил к седоусому, схватил его за плечи, пятная кровью с ладоней форменный френч, заглянул в глаза:
- Довезти успею?
- Нет.
- Неужели в этой дыре нет ни одного дельного врача?! - вызверился я. Подождал, не услышав ответа, выдавил уже без всякой надежды: - Хоть дантист, лишь бы помог! Отдам любые деньги!
- За деньги? - задумался лейтенант. - Может старый Йозеф возьмется?
- Еврей, - хмыкнул Густав. - Этот за что хочешь возьмется, знай только плати.
- Далеко? - ухватился я за шанс.
- За речку перебрался...
- Тут и километра не будет!
- Где-то так и есть, - согласился лейтенант. - Михель, Ганс, ищите транспорт... бегом!
- Постойте!
Зачем искать, когда Мерседес стоит рядом? Совместными усилиями мы устроили Сашу на заднем диване. Лейтенант, похоже единственный, кто среди полицейских сохранил хоть какие то отношения с врачом, вызвался показывать дорогу.
Уже через десяток минут мы стучались в неприметную дверь:
- Йозеф, отворяй скорее!
Врач оказался отнюдь не стариком. Невысокий, толстенький, с круглыми линзами очков на круглом лице, он здорового напоминал Бабеля, только не привычного мне улыбающегося, а все время хмурящегося и презрительно кривящего губы. Несмотря на видимое недовольство, распоряжался он быстро, четко и по делу: свою супругу отправил кипятить воду и готовить инструменты, дочь, девчонку лет двенадцати, послал за чистым халатом, лекарствами и спиртовкой. Сам же закатал рукава сорочки и помог уложить Сашу на высокую, зашитую в дерматин койку.
Пощупал пульс, поморщился:
- Где же ее так угораздило?
- Из ратуши стреляли, - неохотно пояснил лейтенант.
- Кретины в коричневых рубашка таки съехали с глуза?!
- Они случайно, полагаю, целились в меня.
- Еще не легче!
- У них свой приказ, у нас свой...
- Звери, как есть звери!
Саша умирает, а они... мне захотелось наброситься на болтливого врача и лейтенанта с кулаками, заставить их, наконец, отбросить глупые разговоры и поскорее действовать, пока еще не поздно, пока бьется пульс, пока есть надежда.