Страница 72 из 96
Глава 18. Пойду я на болото, наемся жабунят...
9 сентября
Село Орда
Ильинишна и БоРам с утра поехали в Орду. Отвезти их вызвался Колян, у которого, как оказалось, имелся весьма неплохой автомобиль российского производства. Вообще, в деревне все были далеко не теми, кем казались. «Рыбу он ловит на выпивку, - подумал Серега, - у него содержание такой машинки выскакивает на немалую сумму».
Колян вчера произвел на фестивале фурор. Он каким-то непонятным образом оказался в компании с поляками и бурятами и хорошо, на совесть, подвыпил. Под настроение, увидав гитару, изъявил желание спеть, как он сказал «романтическую китайскую песню». Если сначала его восхищенно слушали только собутыльники, то к середине песни подтянулся почти весь лагерь. Василий со своими куплетами про Абамбу и обскубаную козу, бесспорно, проиграл бы в таком батле.
https://www.youtube.com/watch?v=IgDEPTawN0o
Завершение песни было встречено громкими продолжительными аплодисментами. Наивысшую оценку поставил один из немцев, хорошо понимающий русский: «Дед просто жжот, на Евровидении он бы всех пи….ов победил».
- Вот, подъехали. Колян, с нами пойдешь или по своим делам?
- Ясно, с вами. Вы ведь будете ведьму вычислять? Люблю я это дело. У меня в детстве любимой книгой был «Malleus Maleficarum» («Молот ведьм» - трактат по демонологии и разоблачению ведьм. Вторая по популярности книга в 16 веке в Европе после Библии – прим. авт.). Я одно время даже в отряде охотников на ведьм состоял, это покруче, чем с моста привязанным за ногу веревкой прыгать. Как вспомню, до сих пор волосы дыбом.
Любопытная БоРам спросила:
- А с пойманными ведьмами что делали?
- Кто по-хорошему сдался – в монастырь на покаяние, а кто с руками по локоть в крови – на костер. Тогда это было просто, адвокатов нет, прокурора нет, а судьей мы в нашем отряде традиционно мерина выбирали – умнейшее животное лошадь, умнее его только кошки да козы.
Дойдя до второго подъезда, они поднялись на второй этаж и позвонили в дверь. Открывший двери мужчина выглядел и вправду нехорошо. Осунувшееся лицо, мешки под глазами, но главное, при ходьбе он подволакивал правую ногу.
- А-а-а, Ильинишна, здравствуй. Заходите.
- Познакомьтесь. Это Иван, это БоРам, моя новая ученица, а Коляна ты знаешь.
- Приятно познакомиться. Чай будете?
- Некогда. Сразу возьмемся за работу. Бери табуретку, садись посередине комнаты. БоРам, одевай на голову эту штуку.
«Этой штукой» была диадема с прикрепленным к ней зеленым прозрачным камнем. Отвечая на невысказанный вопрос, Ильинишна объяснила:
- Хризолит. Через такой Нерон смотрел на пожар Рима. А мы будем смотреть немножко другое. Зажмурь левый глаз, смотри через камень только правым глазом на Ивана. Что тебе кажется странным?
- Вроде бы ничего. Нет, вот тут на шее какая-то черная нитка. Да, она вокруг шеи обвивается и ведет куда-то.
- Пошли смотреть, куда.
- Вот к этому горшку с цветком, не знаю, как он называется.
- Это каланхоэ.
Повернувшись к Ивану, Ильинишна ласковым голосом спросила:
- А откуда у тебя такой красивый цветочек?
- Слушай, забавная история. Недели две назад он у нас появился в подъезде моей квартиры. Мы сначала думали, соседи выставили, нет, простоял он у нас два дня, и мы его себе забрали. Цветок красивый, неприхотливый.
- Ох, б….. Иван, бить тебя надо мутовкой по глупой голове за такую глупость. Это тебе горшок подбросили с могильной землей. Еще пару месяцев, и ты стал бы инвалидом, еще полгода, и помер бы. БоРам, давай резать нить. Возьми у меня серебряный нож, не касаясь нити, перережь ее так, чтобы она упала на пол. Молодец! Очень аккуратно сделала. Ну, что, Колян, не пора вспомнить прошлое Паладина Света?
- Пора, Ильинишна, сталкивался я с такой порчей. Это однозначно ведьма.
- Иван, полегче стало?
- Да, даже нога болит не так, как совсем недавно.
- Когда все сделаем, уедешь на курорт с грязевыми ваннами, если поближе – то в Ключи, если подальше, то в Крым на Саки. За месяц тебя на ноги поднимут. Запомни, ни с того, ни с сего горшки с цветами у порога не появляются. Нет рядом такой ведуньи, как я, сам избавься от подарка – берешь ведро, вилами ставишь туда горшок – руками трогать его нельзя! – и выбрасываешь в мусорный бак. Лежит возле двери надкушенное яблоко, не трогай руками, воткни в него гвоздь (вот ведьму-то покорежит!) и выбрось туда же в бак. Вот теперь попьем чая и перейдем ко второму акту Марлезонского балета.
Чай у Ивана был и вправду неплох. К черному чаю в заварку он добавлял травяной сбор мелиссы лимонной (ее здесь привыкли звать «мята»), зверобоя, душицы, листьев смородины. К чаю прилагался мед и свежее крыжовниковое варенье. Колян это проигнорировал, а вот БоРам и Ильинишна с удовольствием полакомились.
- Ну что, продолжим. Колян, сейчас твой выход. Мы находим, если ведьма будет дергаться, ты нейтрализуешь. Иван, с кем две недели назад ты поссорился? На работе с каким-нибудь посетителем?
- Нет, мы, муниципальные служащие, мелкая сошка, как коллежский регистратор в царские времена. На нас посетители даже не орут, сразу бегут к нашему начальству с порога орать:
- Я ветеран Ташкентского фронта! Я потомственный сирота в третьем поколении! Яжемать! Я ЛГБТ-активист! Я внешкор Ельцин-центра! Мои права нарушены!
БоРам тихонько спросила Коляна:
- Ничего не поняла. Это все кто такие?
- А-а-а, не бери в голову, это все практически одно и то же. Плесень на теле российского народа.
Иван продолжал:
- Они на начальство наорутся, те потом на нас, вот и все. Так что на работе норма.
- С соседями как? Новые соседи не появились?
- Точно! Появились. Мы уже с ними погавкались. Они сразу полезли границы своего участка во все стороны двигать на земли соседей. У старухи Фня-Фня (это у нее прозвище такое – прим. авт.) забор нагло на полметра передвинули, а когда она попробовала протестовать, так на нее загавкали, что она боится с ними связываться. А на нас наехали, что наша баня на 20 см на их участок крышей выходит. Потребовали крышу срезать, иначе сами это сделают. Я им и говорю: «Режьте. Я вам за порчу чужой недвижимости такой иск влеплю, что вам моя баня бриллиантовой станет». Они и заткнулись.
- Да нет, милый, не заткнулись, эти гады на тебя порчу решили навести. БоРам, вот этим пинцетом возьми кусок черной нити с пола и положи в эту стеклянную банку. Теперь, Иван, веди к своей бане.
Подойдя к бане (она была метрах в 10 от дома), они с удобством сели на скамеечку, Ильинишна взяла банку из рук БоРам и стала тихонько капать туда кислоту из пузырька, приговаривая:
- Иди сюда, сюда, будет больно, очень больно, пока не придешь. Иди сюда, или еще и огнем жечь начну.
Через минуту к ним бежала в одной галоше старая бабка, теща склочного соседа. Она держалась за голову, на которой была мокрая тряпка, явно не помогающая. Добежав до Ильинишны, она пала на колени и завыла:
- Прости! Не знала я, что он под тобой ходит! Да разве посмела бы я против тебя пойти!