Червь

— Иди с командой Чикаго. Я возьму Неформалов и Стражей Броктон-Бей и мы займёмся второй точкой, — предложила я.

Он кивнул, прижал руку к уху и начал спускаться вниз. Я секунду наблюдала за ним, затем взлетела.

Я подозревала, что это было сообщение. И понять, что оно означало, было несложно. Каждый раз, когда нам удастся победить, он будет удваивать количество боёв. Жало 26.03¶

— Эй, Шелкопряд?

Чтобы взглянуть на Горна, мне пришлось обернуться. Мы стояли в коридоре возле лифтов, напротив окон. С обеих сторон коридор заканчивался дверьми, ведущими в кабинеты. Тектон и Фестиваль выводили команды на позиции для поддержки Голема, нам же оставалось только ждать.

Слежки было так много, что я научилась справляться с ожиданием. Одной из хитростей был обход правила «просто сиди и ничего не делай» — пока рой следил за происходящим, я занималась чтением. Вот и сейчас я устроилась между двух колонн, разделяющих ряды окон, села на корточки и прислонилась к одной из них спиной, разложив бумаги на коленях. Мои шпаргалки по разным членам Девятки.

— Хотел поблагодарить, — сказал Горн. — Ценю твоё приглашение. Сотни психов с суперсилами, самые жуткие в стране злодеи, и ведь самая жесть даже не в этом! Но Шевалье заявляет «Шелкопряд особенно просила в помощь именно тебя». И как, чёрт возьми, я должен был ему отказать?

— Мог просто сказать «нет», — заметил Стояк ещё до того, как я успела как-то отреагировать. — Ты возглавляешь команду, я бы даже сказал, это твоя работа — говорить «нет», когда того требуют обстоятельства. Это важнее, чем управлять командой, важнее, чем разработка стратегий, разбор документов или посещение совещаний. Именно ты должен определять, какая работа твоей команде не под силу, и в случае чего в максимально вежливой форме посылать начальство на хуй.

— Это же Шевалье. Важная шишка.

— Точно так же, когда мы спросили тебя, не возражаешь ли ты, что я приму командование, ты тоже мог не согласиться. Его чины ничего не значат. Думаю, если бы ты сказал, что твоя команда не готова, и вернулся к своим любимым пушкам, он бы даже стал тебя больше уважать.

— Сам ты никого на хуй не посылал, — заметил Горн.

— Нет. Я согласился помочь, потому что это важно. Моя давнишние товарищи по команде давно готовились к этому в свободное время и…

— …и ты запал на Шелкопряд, — заявила Страж, которую я раньше не встречала. Это была девушка, окруженная пятью собственными тенями, сидящими рядом с ней с другой стороны коридора. Я читала про неё и знала, что это Кнопка. «Дитя» команды. Она выглядела лет на четырнадцать и была вооружена чем-то вроде булавы, которая, как и её многослойная броня, была окружена кругами из света, непрерывно менявшими цвета.

Повисло долгое, неловкое молчание. Я взглянула на Стояка, но тот был невозмутим. Хотя как я могла быть уверена? Его броня по-прежнему была покрыта цифровыми дисплеями с изображением часов с бегущими стрелками, и один из циферблатов закрывал его лицо. Может быть, изменение скорости и положения стрелок должно было что-то означать? Или я слишком много воображаю?

— Это была шутка, — пробормотала Кнопка.

— Я не считаю её достойной ответа, — сказал Стояк.

— Стоячок втюрился в Шелкопряд, — воскликнула Чертёнок. — Милота.

— Стоячок, — невозмутимо ответил Стояк, — возглавил Стражей в непростой период, а потому стал мишенью жёсткой критики. Какие-то интернет-недоумки придумали, что я запал на Шелкопряд, и понеслось. Народ в сети любит новости, которые типа всё объясняют, а в истории с дезертирством Шелкопряд и нашим псевдо-союзом с Неформалами как-то слишком уж дофига пробелов.

— Они вцепились в эту идею, — предположила я.

— Ага.

— Прости, — сказала я.

— Это не совсем твоя вина. Город стал мирным, безопасным и никто не говорит вслух почему, но люди-то знают. И моё начальство знает, а значит, моя карьера никогда не сможет пойти в гору. Единственное, что делает жизнь хоть чуточку интереснее — это попытка добраться до плохих парней раньше Неформалов, чтобы совершить законное правосудие, вместо запугивания и самосуда…

— Впрочем, мы охрененно хороши в запугивании и самосуде, — вклинилась Чертёнок.

Стояк пропустил её слова мимо ушей:

— Вот только нам и это едва удаётся, поскольку Сплетница всегда на пару шагов впереди. И вот, вдобавок ко всему вышесказанному, мне приходится каждый божий день слышать эту тему о Стояке и Шелкопряде, и это уже даже не смешно. Просто соль на раны.

Повисла тишина.

— Господи, Стояк, — наконец сказала Виста. — Ты так долго держал это в себе?

— Блядь, ты права. Я психанул, не слушайте меня, — ответил Стояк. — Как и сказал Горн, у нас много дел. Прошу прощения.

— Я просто хотела, чтобы было смешно, — воскликнула Кнопка.

— Не переживай. Стояк когда-то и сам любил похохмить, — сказала Виста. — А сейчас он взрослый засранец, который набрасывается на ребёнка, пытавшегося пошутить.

Стояк не ответил. Он лишь прислонил устройство, висящее у него за спиной, к стене, и сел между лифтами.

Одной мне было как-то проще ждать.

Насекомые облепили внешнюю поверхность нашей цели. Здания этого городка были невысокими: самое большое — всего лишь в пять этажей, и группа, посланная Девяткой, выбрала именно его.

Ни единого отверстия. Вряд ли они располагали лишним временем, но всё же каким-то образом герметично запечатали всё строение, укрыв внутри и себя, и жильцов. Двери и окна были покрыты изнутри чем-то красным, что заполняло трещины, вытекало наружу и твердело. Насекомые исследовали трещины в фундаменте и обнаружили преграду из той же чуть липкой, похожей на янтарь субстанции, которая заполняла все отверстия, через которые рой мог пробраться в здание.

Двери, окна, трещины, вентиляция — всё под защитой.

Примерно семь квартир на этаж. Одна на первом этаже, для управляющего. Если считать, что холостяков там не было, где-то пятьдесят пять или шестьдесят жильцов, плюс заложники, плюс неизвестное количество и состав членов Девятки.

— Хочу спросить, — сказала я, не глядя в сторону Стояка. — Насчёт конца света. Вы так обсуждаете будущее, жизнь после предполагаемого апокалипсиса. Вы что, такие оптимисты, или вы просто не верите, что это произойдёт?

— Лично я так поступаю, потому что без этого никак. Нельзя оставаться в своём уме, ожидая, что скоро всему придёт конец. Должно быть что-то после. Когда этот момент настанет, и мы найдём способ, как всё преодолеть, будет же что-то потом? Нужна реальная жизнь.

— А если этот момент настанет, ты распланируешь остаток своей жизни, а мы в итоге проиграем, не будешь ли ты тогда опустошён? — спросила я.

— Я хорошо справляюсь с опустошением, — заметил Стояк. — Не переживай за меня.

Я пожала плечами.

— А я не могу в это окончательно поверить, — сказал Горн. — Серьёзно, конец света?

— Нет, я в него верю, — сказал Стояк. — Посмотри, какие вокруг ебанутые силы. Рано или поздно, одна из них просто обязана что-то сломать.

— Неправильная сила в неправильных руках, — заметил Крутыш. Он изменил конфигурацию костюма так, что бронированная верхняя часть разложилась в пару огромных конечностей, которые позволяли ему ходить, опираясь на них, словно горилла. Обе половины могли выступать в роли огромных рукавиц без пальцев. Дизайн не отличался изяществом, а голова и верхняя часть тела становились более уязвимы, но зато он мог двигаться внутри. Он на секунду задумался, затем добавил: — Думаю, да.

«Забавно наблюдать раскол», — подумала я. Ветераны против новобранцев.

— Понимаешь, я не верю, что это будет неправильная сила в неправильных руках, — сказал Стояк. — Мне это кажется шуткой. Человечество уничтожает само себя, и все эти силы, они просто ускоряют этот процесс. И случится это не из-за какого-нибудь злодейского правителя или даже монстра типа Джека. Я скорее думаю, что конец света наступит из-за запутавшегося, обожающего колу и пиццу, жирного прыщавого сопляка. В этом нет ни капли смысла, но иногда я смотрю на идиотов, самовлюблённых мудаков и фанатиков, которыми заполнен наш мир, и мне кажется, что это всё, чего мы заслуживаем.