Червь

Дина подтвердила представителям СКП, что предсказание остаётся в силе, и что конец неизбежен, но сама идея быстро перестала кого-то пугать.

Я даже слышала, как на эту тему начали шутить. Сотрудники СКП сравнивали Дину с проповедниками-евангелистами, которые обещают конец света, а потом, когда приближается очередная дата, под благовидным предлогом откладывают его срок.

Модуль опускался вниз, насекомые почувствовали в городе своих собратьев. Когда «Стрекоза» опустилась на пляж, вокруг неё поднялось внушительное облако песка.

Корабль был не мой, однако так его в шутку назвала Дракон, потому что именно она посылала меня по разным надобностям. Отступник сейчас был чрезвычайно занят, поэтому обычно именно она следила за мной, когда Протекторат не мог предложить другого сопровождающего.

Выдвинулся трап, и я ступила на пляж, ощущая, как сминается песок под мягкими подошвами. Можно было взлететь или, по крайней мере, уменьшить свой вес, но в таком случае я не смогла бы в полной мере прочувствовать возвращение.

Поднявшись по деревянным ступенькам, я оказалась на улице и присоединилась к немногочисленным местным жителям. Мужчины и женщины торопились на работу, дети шли в школу, многие из них – в форме школы Безупречность.

Я шла, впитывая всё, что меня окружало. Запахи, ощущения, даже особенности ритма и общей атмосферы города — всё было знакомым, уютным.

Не то чтобы хорошим — но это был мой дом.

Район был незнакомым, но я изучила его по спутниковым картам. На мне больше не было трекера, но именно поэтому в СКП без сомнения знали, где я. Даже если они не смогут отследить местонахождение «Стрекозы» напрямую, они легко найдут его в моём компьютере.

Вдали виднелись новые постройки: белая башня, взмывающая в небо, и массивная постройка без окон, заключившая внутри себя Шрам. Отсюда не было видно, но я знала, что кратер сейчас был окружён набережной, а подземные коммуникации были перестроены, чтобы защитить городскую инфраструктуру от воды. Я читала о том, что происходит в Броктон-Бей и слышала что-то от папы, когда он время от времени меня навещал.

В этом месте все поверхности были покрыты граффити на одну и ту же тему, хотя среди них нельзя было найти двух одинаковых. Демоны, дворцы, ангелы, сердца. Вероятно, что выбор изображений и их расположение не случайно. Здания вокруг были оригинальные, новые, с интуитивно понятной планировкой квартала.

И прямо посреди квартала планировку разрушал чужеродный элемент. Его поставили так, чтобы нарушить поток пешеходов по тротуарам, он принуждал резко повернуть, замешкаться перед тем, как снова выбрать направление движения. Планы города разработал Баланс, но ради того, чтобы добавить эту деталь, Неформалы изменили их. Они хотели сделать её заметной.

Каким-то образом уместным казалось даже то, как она нарушала общий ритм и не вписывалась в окружение.

Я слегка улыбнулась, поскольку осознала, что она и вправду раздражает.

Две маски опирались друг на друга, одна почти внутри другой. Одна смеющаяся, другая не прямо-таки хмурящаяся, но с пустым выражением лица. Отлитые из бронзы, они стояли на широком пьедестале чуть больше метра высотой.

Я подошла и заметила, что на пьедестале лежали предметы. Обручальные кольца. Золото, открытое воздействию дождя и солнца, заметно отличалось цветом от бронзового пьедестала. Двадцать или тридцать штук. Насекомые могли бы посчитать точно, но я не хотела пачкать кольца.

Я повернулась, осмотрелась вокруг и увидела, что здания вокруг памятника тоже были покрыты граффити. Дворцы и пейзажи с синим небосводом над ними.

— Я хотела увидеть тебя первым, Регент, — сказала я. — Извиниться за то, что не пришла раньше. Что не была на твоих похоронах — если они были.

Величественная маска смотрела на меня пустыми глазницами.

— Когда я ушла, я думала о разных вещах. Отошла на шаг и попыталась всё переосмыслить. И мне пришло в голову, как сильно я ошиблась в том, что проводила с тобой время и оправдывала то, что ты натворил. Я знаю, ты захватывал главарей банд. И даже захватил Чертёнка. Почему я всё это допустила?

Ветер растрепал мне волосы по лицу. Я заметила, что с другой стороны улицы на меня пялятся люди. Неважно. Это больше не имело значения.

— Когда я думаю о том, как ты ушёл, и… знаешь, это ничего не искупило. Один самоотверженный поступок, после всего дерьма, что ты делал? Нет. Но это твой крест, а не мой. Я не верю в жизнь после смерти и тому подобные штуки, но, наверное, это знак, который ты после себя оставил. Когда мы умираем, всё что от нас остаётся, это память, и место, которое мы занимаем в сердцах других людей.

Я протянула руку, чтобы коснуться одного из обручальных колец. Оно было частично вплавлено в поверхность сооружения. Я подумала, что кто-нибудь мог бы попытаться отколоть его молотком.

Не то, чтобы я собиралась это сделать.

— Когда я это произношу, всё звучит до безумия банально, но именно так я и вижу, знаешь ли. Ты жил своей жизнью, делал плохое, кое-что ужасное, кое-что хорошее, и теперь, когда тебя нет, люди будут помнить разные части всего этого. И, мне кажется, это звучит высокомерно, вот только, как бы это сказать, мы с тобой в этом похожи, разве нет? В этом у нас много общего, это отличало нас обоих от остальных. Мы знаем, что такое быть чудовищем.

Я легонько коснулась края кольца кончиком пальца.

— Я избивала людей только за то, что они их касались, — прозвучал голос прямо возле моего уха. Я вздрогнула, несмотря на обещание так не делать.

Но она была не из тех, кого можно было заметить заранее.

— Привет, Чертёнок, — произнесла я.

Я повернулась, чтобы на неё посмотреть.

Она была привлекательна, в том опасном смысле, свойственным её возрасту, и, если судить только по её телу, она уже полностью сформировалась. Она была стройной и облачённой в тот же костюм, который я изготовила ей два года назад. Вот только тогда она была ниже. Беглый осмотр подсказал, что она подогнала несколько частей. Сейчас она носила высокие сапоги и перчатки до локтей, которые скрывали короткие рукава и штанины, шарф прятал разрезы на плечах и шее. Могло получиться ужасно, но ей шло. Маска была той же: серой, безносой, вытянутой, теряющейся в складках шарфа, который скрывал нижнюю часть лица, включая намёки на зубы на нарисованном рте. Глаза были раскосые, снабжённые чёрными линзами. Изогнутые рожки возвышались над выпрямленными тёмными волосами.

— Сплетница сказала, что ты сегодня вернёшься.

— Я так и думала, что она знает, — ответила я.

— Оно того стоило? Уйти от нас?

Я заколебалась на мгновение:

— Да.

Я отметила, что заколебалась.

— Я сказала остальным. Они уже едут.

— Ясно, — отозвалась я. Быстрая реакция.

Нет. Даже чересчур быстрая. Я потянулась к насекомым и ощутила толпу, то как стоят люди.

То тут, то там были те, кто, казалось бы, не должен был обращать на нас внимание. Молодая девушка с ребёнком на руках внутри одного из зданий с граффити на стене. Парнишка, который стоял как-то уж очень далеко, но не пытался подойти ближе.

Было и несколько других.

Я взглянула на кольца на памятнике:

— Это Сердцееда.

— Он их собрал. Я их забрала.

— Я слышала, он умер.

Чертёнок медленно кивнула.

— Так я же говорила. Обещала, что убью его отца для него.

Признание. Я ощутила что-то вроде разочарования смешанного с облегчением. Не то, что я ожидала почувствовать. Мне кажется, облегчение исчезнет при малейшей попытке понять его причину.

— Люди постоянно пытаются их стащить, но обычно рядом всегда есть кто-то, кто может сделать фотку или дать описание. Я выслеживаю их и возвращаю кольца. Раз в несколько месяцев. Тот ещё геморрой.