Червь

«Ожидайте».

«Обнаружено возмущение».

«Возможно, угроза уровня S».

На экранах всех остальных горели аналогичные сообщения.

Аудитория начала перешёптываться, когда кто-то из-за сцены подошёл и заговорил с Коффи и Оу.

— Этого не может быть, — тихо сказала Окова.

— Мы получили точно такие же сообщения перед событием, во время которого встретили Шелкопряда, — сказал Тектон. — Вероятно, аналогичная ситуация.

Освещение изменилось. Тектон встал со своего кресла, мы поднялись за ним.

Работник студии подошёл к краю сцены. Его слова, усиленные динамиками, разнеслись по залу:

— В другой части мира, возможно, была обнаружена чрезвычайная ситуация. Если в течение ближайших нескольких минут всё разъясниться, мы вырежем это происшествие и продолжим шоу. Сейчас, пожалуйста, сохраняйте спокойствие, команда этажом выше готовит экстренный выпуск новостей. Нам не угрожает никакая опасность.

Мой телефон завибрировал. Ещё одно сообщение.

«Стражам Чикаго оставаться на месте».

«Транспорт в пути. Будет ожидать вас на парковке студии B».

Это прозвучало несколько более угрожающе, чем «возможно» работника студии.

Экран за экраном, декорации шоу «Утро с Оу, Джей и Коффи» сменились на мигающие, зернистые изображения далёкого города. Видео явно снималось с сотового телефона, и разрешение не совпадало с разрешением экрана. Поздний вечер, высокие здания, светящиеся неоновые вывески. Азия.

— Япония, — предположил Вантон.

Камера дёргалась, и изображение на экране тряслось вместе с ней.

Пыль вздымалась огромными облаками, пока не скрыла город из вида.

В аудитории звучали охи, вскрики тревоги и отчаяния. Они понимали, что происходило.

— Пожалуйста, пусть это будет Симург, — прошептала Окова. Грация приобняла её.

Вполне возможно, это фраза звучала первый раз в истории человечества.

И она была права. Даже Симург была бы лучше, чем вот это.

Время появления, то, что это происходило так скоро после смерти Бегемота… Всё было неправильно.

Бегемот поднялся из глубин земли. Левиафан вышел из океана. Симург прилетела с обратной стороны Луны и зависла над самым высоким зданием Лозанны.

Четвёртый, судя по всему, появлялся у всех на виду.

Пыль оседала целую вечность. Если не считать отдельных шепотков и слабых животных звуков отчаяния работников и аудитории, студия была погружена в абсолютную, пропитанную ужасом тишину.

Если судить по числу этажей ближайших зданий, оно было ниже Бегемота, но выше Левиафана. Я терпеливо ждала, пока пыль оседала, открывая больше деталей. Больше подсказок, будто перед нами появилась проблема, у которой существовало решение.

Я решила, что это «он», как только сквозь пыль проступили очертания фигуры. Он был широк, с телосложением Будды, но более звериным обликом. Он был чернильно-чёрным, с проблесками белого и серебряного вдоль складок тела. У него не было одежды, но из ног, локтей, запястий, пальцев рук исходили наросты с замысловатыми узорами на краях, нечто среднее между листьями и плавниками. На пальцах рук и ног это были настоящие когти, а на других изгибах тела — опасно выглядящие лезвия. Его лицо застыло в беззвучном рыке, за чёрными губами прятались серебристо-белые зубы. С уголков рта свисали усы, похожие на усики сома.

Весь его торс был покрыт щелями, напоминающими рыбьи жабры, изнутри просвечивала кристально-белая и серебряная плоть, контрастируя с абсолютно чёрными конечностями. Это напомнило мне тигра. В самом центре существа находилась идеальная сфера из того же белого материала, то ли мраморный, то ли кристальный шар. Верхняя часть тела восседала на шаре, а нижняя подпирала его.

Вытянув руки в обе стороны, он шагнул вперёд, практически перевалившись с ноги на ногу. Он как будто плыл, как будто шёл лунной походкой.

— Он не боец, — заметила я.

— Нет, — согласился Тектон.

— Тогда что он? — спросила Грация.

Люди всё ещё эвакуировались из многоэтажек в непосредственной близости от него. Губитель остановился и вытянул руку. Она была настолько коротка, что он не смог бы обхватить собственный торс, однако верхняя часть тела повернулась на поверхности сферы, обеспечивая ему свободу движений.

Когда он использовал силу, камера затряслась, и невидимый оператор чуть её не выронил. На земле появилась слабо светящаяся линия, идеальный круг. Свет постепенно усиливался и поднимался выше, в то время как пространство внутри круга, казалось, настолько же потемнело.

Круг начал двигаться, светящиеся линии поползли по земле, подстраиваясь под препятствия, повторяя форму поверхности.

Когда круг пересёк здание, налагаемый эффект стал понятен. Едва видимые на расстоянии, размытые пятна, двигающиеся внутри круга.

— Они в западне, — сказал Голем. — Он управляет временем внутри, и они не могут выбраться.

Голем был прав. Сколько дней прошло для тех, кто внутри? Сколько у них было еды? Был ли источник воды? Было непохоже, что у них осталось электричество.

— О боже, — воскликнула Окова. — Почему никто не пытается остановить его?

— Там нет героев, — пояснил Тектон. — В Японии их практически не осталось.

Прошло шесть или семь секунд, прежде чем движения пятен замедлились. Спустя ещё секунду, внутри не двигалось уже ничего.

Даже после этого круг остался на месте. Стёкла фасада здания начали трескаться. Вскоре трещины появились на более стойких материалах, на мостовой, на стенах здания, которое сначала накренилось, затем рухнуло. Ни один обломок не покинул границы эффекта.

— Это… Это никому не напоминает… — почти растерянно пробормотал Вантон.

— Да, — ответила Грация. — Барьер, управление временем. Очень похоже.

Похоже на то, что сделали мы.

Губитель провёл там где-то минуту. Круг продолжил движение, и за ним остался лишь остов здания. Хотя солнца и не было видно, камни и земля вокруг были выцветшими, выветренными.

Губитель протянул руки в разные стороны, и появилось ещё два светящихся круга. Как и первый, они вспыхнули светом. Как и первый, они начали двигаться, медленно смещаясь против часовой стрелки вокруг Губителя. Вращение было довольно-таки медленным, почти ленивым, не быстрее движущейся машины, хотя и достаточно быстрым, чтобы от него нельзя было убежать.

Он сделал ещё несколько плывущих шагов, круги остались на абсолютно том же расстоянии как от него, так и друг от друга, медленно вращаясь вокруг Губителя, словно тени трёх невидимых лун. Время от времени, в круги попадались люди и машины. Он не прошёл и квартала, как один из кругов был уже заполнен людьми наполовину, а другой на четверть.

Он двинулся через нежилой район, оставляя за собой скелеты, разложенные странными фрактальными узорами, повторяющими движения его кругов.

Он решал, что попадало в круг, и он решал, что его покидало. Подобную атаку нельзя было отразить, от неё можно было только уклониться.

— Будут важны Движки, — сказала я. — Эпицентры тоже, если мы сможем найти способ остановить либо его, либо его круги. Его уровень опасности зависит от того, насколько быстро и далеко он может двигать эти зоны остановки времени.

Мне никто не ответил.

Я взглянула на Окову и увидела, что та обнимает Грацию. По лицу её текли слёзы, но она не издавала ни звука. Грация была собранней, хотя и её глаза были влажными.

Время появления было неправильным.

Важнее всего была стратегия, разработка плана. Именно первые появления уносили больше всего жизней кейпов, даже если они и не были самыми разрушительными. Слишком много жизней терялось на то, чтобы хотя бы в общих чертах узнать способности Губителя.