Червь

Наши люди делились на группы и расходились подальше друг от друга, чтобы он не мог убить слишком многих за один раз. Мы искали свои места в построениях, пока наши самые крепкие кейпы поглощали или перенаправляли молнии, которые он словно бы на пробу швырял в нас. Он сменил подход, испуская пламя, и команда, состоящая полностью из пирокинетиков, совместными усилиями поймала и отбросила его. Я отступила назад и обнаружила позади себя Тектона вместе с остальными Стражами Чикаго. Сука стояла чуть в стороне с собаками наготове.

Устояло одно здание из нескольких сотен тысяч, а наш противник хоть и был ранен, но его возможности не пострадали. Наши ряды были прорежены самыми жестокими из всех возможных способами: огнём, молниями и рёвом, который превращал внутренние органы в кашу. Мы не стали сильнее, чем были, когда всё это началось. Нельзя было даже сказать, что отсеялись слабые, или что потери и трудности нас объединили. Бегемот выбил некоторых из самых крепких, а доверие между нашими командами было в лучшем случае недостаточным — некоторые с тревогой поглядывали на Янбань, другие следили за командой Сатирика. И нас было попросту мало.

— Держим строй, — крикнул Порыв. Другие кейпы перевели его слова, повторяя за ним с секундной задержкой на четырёх или пяти разных языках. — Мы держим оборону до тех пор, пока все внутри не будут эвакуированы, а затем уходим. Здесь больше нечего защищать.

Сомнительный героизм, но всё же героизм, разве нет? Защита раненых, оборона тех, кто поставил на кон всё, чтобы остановить это чудовище.

Если это было маленькое отражение большого мира, то и этот маленький героизм должен был чего-то да стоить. Мне до боли хотелось, чтобы это было так.

Бегемот заревел, и последняя схватка началась. Интерлюдия 24 (Шевалье)¶

Герой провёл его в штаб-квартиру.

— Этот последний. Хочу вам всем представить Шевалье!

В ответ раздался хор откликов. Невнятные приветствия и среди них один чересчур восторженный девичий голос. Он звучал почти издевательски.

Шевалье отважился и несколько неуверенно ступил внутрь. Не испуганно — он обещал себе, что больше никогда не испугается — нет. Но это было незнакомое место. Присутствующих трудно было прочитать. Девять подростков.

Он обвёл их глазами. Пять девочек, четыре мальчика. Его появление уравнивало соотношение. Так и было задумано?

Костюмы были совершенно разными — от самодельных до профессиональных. Они отличались и по цветастости, и по серьёзности, и по пригодности к схватке. У одного паренька был чёрно-зелёный костюм, на вид весьма профессиональный. Без сомнения, этот костюм обошёлся ему в приличную сумму, он был из кожи, с поясом с принадлежностями, а напротив сердца была эмблема листа. Вокруг парнишки Шевалье увидел смутный ореол, сквозь который он словно различал только самые тёмные и самые яркие части какой-то местности, посреди которой стоял мальчик. Картинка была едва уловима, Шевалье заметил её по смутному ощущению изменения перспективы, как это происходит, когда зажмуриваешь то один, то другой глаз.

Рядом с парнишкой с эмблемой листа стояла девушка в костюме попроще. Она явно стремилась быть к нему поближе, то ли из желания выслужиться, то ли из-за романтического интереса. Если мальчика в каком-то смысле окружал лес, то за девочкой постоянно маячила старая женщина. У неё был добрый вид, словно у соседки из дома напротив, а руки были обожжены до черноты по самые локти. Женщина двигала губами, как будто что-то рассказывая, но картинка оставалась безмолвной.

Он начал поворачивать голову, но картинка внезапно сменилась. По коже девочки пробежали солнечные зайчики, как будто она стояла прямо перед ледником, который отражал на неё свет.

Нет, чёрные руки той женщины… последствия огня? Не ледник, магма.

Девочка заметила, что он смотрит на неё, и слегка нахмурилась. Он отвёл взгляд. Наверняка она подумала, что он смотрит по какой-то другой причине.

Совершенно другое впечатление, по сравнению с двумя серьезными, профессионально выглядящими молодыми героями, производила девушка со щитом и мечом. Её шлем стоял рядом на столе, самодельный, с нелепыми мышиными ушами. Да и практичным он не был, закрывал боковой обзор, и был скорее украшением, чем предоставлял защиту. Она стояла в стороне, но к ней примкнули ещё двое. Она широко улыбалась. Это она выделилась среди других своим неуместно громким приветствием.

А картинки — проблески — показали, как смеётся девочка с мышиными ушами. Что же насчёт её компании, то кожа одного мальчика была покрыта странной письменностью, а вокруг другого клубился иллюзорный дым.

Картинки не были чем-то непривычным, но он впервые встретил так много в одном месте. Они отвлекали, нервировали.

Проблески — что бы они могли означать?

Оставшимися двумя членами группы были паренёк, на вид — явный ночной мститель, в чёрном с головы до пят костюме, и девушка в городском камуфляже. Внимание Шевалье привлекла девушка. Её серо-белый жилет был настолько короток, что не доставал даже до поясницы, на передней стороне голубой майки был изображён щит. Шарф соответствующего синего цвета был обёрнут вокруг нижней части лица и нёс на себе ту же эмблему. Она сидела на стуле, уперев локти в колени, и играла с ножом.

Как ни странно, она казалась куда более мрачной, чем мальчик, который старался выглядеть тёмным и пугающим.

— Присаживайся, — сказал Герой. Он мягко положил руку на плечо Шевалье.

Такая мелочь, но этот выбор мог быть критически важным. С какой компанией он будет в дальнейшем связан? Какое направление он выберет?

Он взглянул на остальную группу, на меняющиеся картинки, и его взгляд упал на девушку с ножом.

В это мгновение нож исчез, на его месте возникла вспышка. Картинка внезапно стала чёткой, яркой. Вместе со вспышкой появилось изображение, так быстро, что он чуть не пропустил его. Группа детей, кровь, лица, искажённые страхом, а у одного ребёнка — от боли.

Картинка угасла так же быстро, как появилась, но девочка теперь держала пистолет.

Она заметила, что он смотрит. Встретив его взгляд, она снова поменяла оружие.

Мелькнувшее изображение показывало её саму, направлявшую пистолет с глушителем. На её лице было написано отчаяние.

Пистолет сменился мачете, а она, видимо, этого даже не заметила.

Он пересёк комнату и расположился на стуле рядом с ней. Она даже не посмотрела в его сторону, её внимание было приковано к оружию. Она провела пальцем по плоскости лезвия.

— Знаешь, армейская девочка даже не говорит по-английски, — сказал паренёк в дорогом костюме.

— Немного говорит, — сказал Герой. — Всё нормально.

— Я просто сказал, — ответил паренёк.

— Думаю, все поняли, что ты хотел сказать, — ответил Герой. — Ты уже пытался объяснить, какой ты видишь эту команду, и говорил о том, что желаешь, чтобы вас воспринимали всерьёз.

Шевалье внимательно следил за разговором. Его взгляд упал на изображение позади Героя, и он постарался сфокусироваться на нём. Оно двигалось с невероятной медлительностью, это было четырёхногое существо с настолько длинными ногами, что «рамка» вокруг Героя даже не вмещала его туловище. Пальцеобразные придатки на основаниях каждой из ног вырезали схемы и идеи в «почве», по которой шли.

— С официальной стороной покончено, — сказала девушка с мышиными ушами. Она вытащила меч и взмахнула им. — Ура!

— Как фальшиво, — пробормотал кто-то. — Можно подумать, будто у её группы большинство.

— Уверен, вы с этим разберётесь, — сказал Герой. — Многим из вас пришлось несладко, а некоторые лишь совсем недавно перестали убегать, перестали сражаться, перестали бороться с длинной чередой проблем.