Червь

— Это должно быть довольно безопасно, — сказала я, — мои насекомые чувствуют, что после спуска шёлк нагрелся, но я сделала шесть шнуров. Один человек за раз, перерывы между спусками секунд в… двадцать как минимум, чтобы жар и трение не перетёрли шнуры. Это не прочнейшие мои нити.

Рефери заглянула за край крыши. Я проследила за её взглядом. Шёлк был почти невидим.

— Ты уверена, что они выдержат?

— Нет, — сказала я и взглянула на Бегемота, — Но ещё меньше я уверена, что это здание простоит ближайшие пять минут. Если кто-то упадёт и погибнет, я возьму вину на себя. Лучше, чем смерть всех присутствующих здесь.

— Ты меня не убедила, — ответила она, но сказала что-то кейпу со спиралями на костюме. Жестами и осторожными объяснениями она уговорила его выступить вперёд, вытащить пальцы из перчатки и использовать лишнюю ткань для скольжения вниз по шёлковым нитям.

После его спуска мои насекомые проверили их. Теплые, но не до той степени, при которой можно было опасаться их разрыва.

— Сюда! Быстрее! — прокричала Рефери, привлекая внимание стоявших сзади и смотревших кейпов.

Секунды спустя кейпы съезжали вниз по шнурам. Рефери следила за тем, чтобы они не перегрелись от трения и не были перегружены.

Бегемот прекратил свой постоянный рёв — теперь он использовал огонь, у которого не было ни капли той сверхъестественной точности, которой обладали молнии, но пламя двигалось как живое, легко распространяясь, горя жарче, чем должно было, и было практически неостановимо. Оно проникало сквозь силовые поля, между пальцами каменных рук Голема и поджигало любые ткани и дерево, воспламеняло траву.

Мне пришлось отозвать насекомых. Хотя некоторые погибли в пламени и из-за последствий рёва, большую часть удалось спасти. И всё же здесь им делать было нечего.

Ещё шесть кейпов спустились вниз. Рефери использовала силовые поля, чтобы удерживать некоторых паникующих кейпов от спуска раньше допустимого времени. Она говорила с группой на одном из местных языков.

— Спасибо, — произнесла я, — за то, что помогаешь удержать всё в рамках. Если дойдёт до того, что все шнуры порвутся, я одолжу тебе свой ранец. Я могу контролировать его на расстоянии.

— Перед тем, как отдашь мне, предложи его кому-нибудь ещё, — сказала она, не взглянув на меня.

— Хорошо, — ответила я, — Слушай, я…

Один из кейпов схватился за шнур, но оказался куда тяжелее, чем выглядел. Рефери поставила под ним силовое поле, но и оно не выдержало и лишь замедлило его падение вниз.

Осталось пять шнуров, а здесь всё ещё было так много кейпов.

— Блядь, — не сдержалась я.

Рефери перегнулась и взглянула вниз:

— С ним всё в порядке.

Но остальные казались теперь куда более сдержанными.

— Что за хрень происходит внизу? Слишком трудно спуститься по лестницам?

Рефери покачала головой:

— Правительственное здание, оно устроено так, чтобы запираться в момент кризиса, что и произошло. Кейп-бродяга набросился на людей внутри, а металлические двери закрылись, чтобы защитить остальных. Мы всё ещё приходим в себя. Мы лишились руководства, наши линии обороны разрушены…

— Ты говоришь о Шевалье.

— Да.

— Тогда где Сплетница?

— Я не знаю, кто это.

— Девушка-подросток, светлые волосы, чёрно-лиловый костюм. Она должна быть рядом с низким человеком в деловом костюме.

— Я видела их. Они спустились вниз с Шевалье.

Я почувствовала, как ускоряется пульс.

— Где они сейчас?

— С другими ранеными. Мы отправили их на километр в ту сторону, — показала направление Рефери. — Достаточно далеко, чтобы в ближайшее время Бегемот не представлял для них опасности.

Бегемот создал ударную волну, и одно из силовых полей спереди здания мигнуло и погасло. Технарь шагнула вперёд, чтобы восстановить его, но была сражена разрядом молнии.

Группа кейпов набрались мужества и спускались вниз. На крыше остались только одиннадцать из нас, включая меня и Рефери.

Я проверила нити и отрезала ту, которая чересчур износилась. Осталось четыре.

— Осталось четыре нити, — сообщила я, прежде чем кто-то успел схватиться за обрезанную. Мои мысли были о Сплетнице. Раненой или мёртвой.

— Иди, — сказала Рефери, — К своей подруге, товарищу, партнёру, кто бы она не была тебе. Она важна.

Я покачала головой:

— Я нужна тебе. Я могу использовать насекомых, чтобы проверить состояние нитей.

— Невелика разница, будешь ты здесь или нет. Осталось всего три рейса…

Летающий кейп спустился на крышу ровно на время, достаточное, чтобы поднять одного человека, после чего улетел.

— Может быть два рейса, и всё будет сделано. Я пойду последней. Иди.

Ударная волна разрушила ещё одну панель силового поля. Технарь работала над генератором, сидя на корточках возле последней оставшейся панели. Она что-то неистово бормотала. Какой бы это ни был язык, я не понимала её, хотя и догадывалась. Это было не её устройство.

Я заколебалась, испытывая желание принять предложение и улететь. Но затем покачала головой:

— Я останусь. Сплетница важна для меня, но то, что я делаю здесь тоже важно. Я могу проверять нити так, как никто здесь не может.

Рефери кивнула, глядя на продолжающееся сражение.

Я собрала отвлекающие рои, распределяя их по крыше, и сошла с края, паря на антиграве и укрываясь за зданием. Своим полем Рефери закрывала дыру в силовых полях, создаваемых Технарями, а сама пригнулась и спряталась в толпе обманок. Остальные последовали её примеру. Я старалась прикрыть их, насколько это было возможно, не заслоняя им обзор.

Спустя несколько секунд Рефери дала разрешающий сигнал. Ещё одна группа кейпов покинула крышу.

Молния, пущенная Бегемотом, пробила поле-заплату Рефери и прошлась по нашим рядам, поразив две обманки и кейпа.

Раскат грома, казалось, отставал от вспышки молнии. Он прогремел ровно в момент, когда тело кейпа обмякло. Тело распласталось по крыше, он был мёртв до того, как коснулся покрытия.

Мои обманки спасли двух человек? Или разряд попал в них совершенно случайно? Дело дрянь. Мне позарез нужно было больше информации.

Бегемот продолжал получать удары. Он уже почти не продвигался вперёд, но тактики не менял. Почему?

Был ли у него план? Как правило, Симург разыгрывала тактические комбинации, Левиафан обладал как будто животной интуицией. Возможно, Бегемот тоже был до некоторой степени разумен?

Мне не нравились последствия, которые вытекали из этого предположения, но другого объяснения тому, что он подставлял себя под огонь, не было.

Летающие кейпы сняли с крыши ещё двоих. Рефери разрешила оставшимся использовать шнуры, чтобы спуститься.

Оставались мы двое, и только я была за укрытием.

Новый удар молнии прошел мимо нас. Она потеряла большую часть энергии в силовом поле, но успела пожечь несколько обманок. Рефери осталась невредима.

— Чёрт, — бормотала она. — Чёрт, чёрт, чёрт.

— Блин, да спускайся уже, не жди, пока верёвка остынет, — сказала я. — Быстрее. По второй линии, она самая целая и меньше нагрелась.

Она рванула ко мне, двигаясь наполовину бегом, наполовину ползком. Я отдала ей ремешок, которым проверяла верёвку во время тестового прохода, и она обернула его вокруг шнура.

Пока она спускалась, я летела рядом с ней, держась за бронепластину на её воротнике. Скорее всего, мне не хватило бы тяги, чтобы удержать её в воздухе, но, по крайней мере, падение я бы замедлила.

Впрочем, этого не понадобилось. Нить осталась целой, Рефери со стоном коснулась земли.

Изморозь бомбардировала Бегемота кристаллами, отправляя в него один залп за другим. Тот использовал ударные волны и огонь, чтобы подорвать или сбить наводку сферам, которые запускала Фестиваль, а заодно прореживал и волны кристаллов.