Червь

— Чжаньвэнь, — команда поддержала её, голоса звучали решительно. Это было выражение согласия и поддержки. Коди не знал, что значит этот приказ. Он не мог сказать, сколько пробыл с ними, но, казалось, прошли годы, а он со своего первого дня нисколько не приблизился к пониманию языка. Поначалу ему немного помогали, но это продолжалось недолго.

Все члены команды могли в любое время говорить, но практически каждое высказывание могло быть отвергнуто группой как целым. Если, подобно Десяти, кто-то говорил, а другие приходили к общему мнению, что фраза допустима, то ответ был чётким. Если же заявление сделали не вовремя или оно не соответствовало образу мышления группы, то его игнорировали, сопровождая лишь давящей тишиной.

Коди никогда не имел возможности познать радостное возбуждение, которое, без сомнения, сейчас испытывала Десять от того, что получила ответ от подразделения. Группа никогда не признавала его команды, поскольку у него было плохое произношение. Он был членом невероятно сплочённого коллектива и всё же был одинок.

— Тин! — выкрикнул один из членов команды в заднем ряду.

Они бросились на землю и с отработанным практикой движением, развернулись на сто восемьдесят градусов, уперевшись одной ногой и взмахнув другой.

Силовое поле было установлено ещё до того, как он понял, в чём заключается угроза. Слабые поодиночке, сильные в группе: пузырь перекрывающихся силовых полей завис в шести метрах над их головами.

Сияющий снаряд быстро рос у него на глазах, оставив лишь секунду на то, чтобы сгруппироваться перед ударом, обрушившимся на стену силовых полей.

Ударная волна была сильной даже внутри барьера. Судя по тому, как субстанция расплескалась по краям, это была жидкость. В считанные секунды пламя окружило их. Силовое поле не пропустило его, и они не сгорели заживо в перегретом воздухе, однако жидкость была вязкой, и вещество осталось лежать на силовом поле.

Магма?

Они учились на абстракциях, которые моделировали все возможные ситуации. Угрозы с любого направления. Угрозы различной формы. Он никогда не рассматривал всерьёз идею встретиться с магмой, но у него были инструменты. То, что ты являешься членом Янбань, означало, что ты полностью обучен. Все они брали твою силу, всю, кроме малой части, но каждый член группы обладал такой же частью. Ожидалось, что каждый знает, как пользоваться силой, как и когда действовать, чтобы атаковать вместе со всем отрядом.

Лишь небольшая горстка людей из ИСК не привлекалась в группу. Ноль, кейп, создавший условия для существования Янбань, был независим. Он не мог быть частью целого. Были и другие: силы Тун Лин Та оказались не только слишком медленными для использования, но и не стоили дробления, которое произошло бы после включения её в сеть, Шэньюй, стратег, и Цзя, мастер, поставляющий ИСК устройства, в том числе и симуляторы для тренировок.

Именно эти тренировки позволили ему отреагировать на долю секунды раньше. Он действовал синхронно с половиной солдат в группе, которые убрали силовое поле, одновременно задействуя другую силу.

Тридцать второй путь. Аннулирующие волны.

Эффект действовал на коротком расстоянии, и Коди видел, как меняется воздух на пути действия силы, направленной к неплотностям в силовых полях, через которые уже начинали просачиваться магма и горячий воздух.

Волны, созданные тридцать вторым путём, служили для стабилизации. Они останавливали движение, нагревали холодное и охлаждали горячее. Всё стихало, останавливалось.

Магма остыла на удивление быстро — вместо того, чтобы охлаждать её через поверхность, сила воздействовала на неё одновременно изнутри и снаружи.

Путь тридцать два. Это заставило его подумать о Тридцать-два. Источнике этой конкретной силы. Он покосился на неё.

Она была одной из чужестранцев, четырёх человек родом не из Китая. Она была его ближайшим союзником или даже чем-то большим.

— Дапо, — приказал Семь.

Как и другие, этот манёвр был отработан. Последнее силовое поле спало, и группа мобилизовалась. Нечётно пронумерованные члены отряда присели, а чётно пронумерованные, включая Коди, вытянули руки.

Путь четырнадцать. Вакуумные сферы.

Нечётно пронумерованные члены раскололи барьер охлаждённой магмы, а вакуумная сфера рассеяла осколки.

Следующий шар магмы уже взмыл в воздух, нацеленный если и не в них, то очень близко.

Не раздумывая, он направил в него лазерный луч. Другие делали то же самое или следовали примеру большинства. Всё ещё находившийся в воздухе шар магмы разделился на части и потерял аэродинамическую форму. Части разлетелись в стороны, потеряли скорость и исчезли в городском пейзаже между ними и Бегемотом.

Каждое действие Коди, которое он производил как часть группы, было правильным, утверждённым. Муштра, которая продолжалась весь год как малыми группами, так и всем Янбань целиком, породила целую серию небольших улучшений. Тренировки были напряжёнными, ситуации часто менялись — каждую минуту или две, как карточки для запоминания слов, вот только это были голограммы с многоугольниками и фигурами, где каждый объект кодировался цветом, а масса их была ровно такой, чтобы можно было почувствовать. Если бойцы ошибались в выполнении сценария, имена незадачливых членов подразделения назывались вслух, а сам сценарий возвращался в список возможных и мог быть реализован вновь как через пять минут, так и через два часа.

Коди хорошо понимал, зачем были нужны шесть часов тренировок и двенадцать часов учёбы, которая совмещала в себе лекции от ИСК и традиционное образование. Он знал, почему им отводилось в общей сложности только сорок пять минут два раза в день на приём пищи и пять часов на ночной отдых, почему расписана каждая секунда.

Он всегда говорил себе, что не станет жертвой, что когда придёт время и он окажется под действием культа, он осознает, что его целенаправленно изолируют, что изнурение призвано сделать его более склонным к внушению и подчинению. Он говорил себе, что будет противостоять этому и сохранит индивидуальность.

Глупо притворяться, будто у него была достаточная сила воли, чтобы выдержать изнеможение и социальное давление. Когда он закончил базовое обучение и присоединился к официальной группе, прошло около пяти дней, прежде чем он понял, что происходило. Самым грустным было то, что он в полной мере осознавал факт обработки и промывки мозгов, но ничего не мог с этим поделать. Поневоле, несмотря на гордость, которая у него когда-то была, он всё же жаждал признания коллектива.

Они были скверной заменой, суррогатом, который он ненавидел, но у него ничего больше не осталось. Целая вселенная отделяла его от семьи, друзья отвернулись от него, обезумели.

Раздался грохот, и ударная волна пронеслась через поле боя, уничтожая за собой дым. Коди инстинктивно поднял силовое поле.

Бегемот стоял неподалёку, возвышаясь посреди разрушенных строений, бился с какими-то летающими кейпами, обстреливающими его со всех сторон. Он был окружён паром, и молнии освещали его, гуляя по его серой плоти. Только один или два корабля продолжали сражаться. Остальные, видимо, пытались улететь прочь, но это было в лучшем случае авантюрой, поскольку ударные волны и молнии сбивали их на землю.

Дым снова заполнил небо, слишком сильно ограничивая поле зрения Коди, чтобы он мог увидеть что-либо ещё.

Бегемот хлопнул снова, и ещё раз, каждый удар лап способствовал распространению разрушений всё дальше, уничтожал сохранившиеся после прошлых атак препятствия.

Янбань отступили, ненамеренно расходясь друг от друга. Коди почувствовал, как затухает помощь второго пути, как он медленно теряет возможность пользоваться усиленными способностями остальных.