Червь

В глазах вспыхнуло, слёзы потекли рекой, словно наконец прорвало дамбу.

Ослепнув, извиваясь от боли и всё ещё пытаясь убрать с себя насекомых, Тагг умудрился удерживать меня, пока сотрудники СКП не ворвались внутрь. У них были дротики наподобие тех, что носила Призрачный Сталкер, один из них вонзили мне в шею.

У меня промелькнула мысль, что они только что подписали Таггу смертный приговор. Моя сила будет работать, даже когда я без сознания. В последние мгновения я могла отозвать свой приказ.

Я этого не сделала.

А потом была лишь темнота. Забвение. Жалкое подобие смерти. Клетка 22.5¶

«Брошена».

Слово появилось в сознании даже быстрее, чем я полностью пришла в себя. Словно мой мозг осознал эту концепцию раньше, чем половина его вообще очнулась.

Моего отца рядом не было. Как и адвоката. Неудивительно. Я сорвалась, ударила в полную силу без видимого оправдания своим действиям. Для них, особенно для папы, я наверняка выглядела чудовищем.

Справедливо, учитывая, что я им когда-то была. И всё ещё оставалась. Теперь с меня этот ярлык, наверное, уже не снять.

Мысли разбредались. Голова болела. Я попыталась сосредоточиться на насекомых.

И обнаружила, что почти весь мой рой исчез. Осталось в лучшем случае несколько сотен насекомых. Когда меня вырубили, все они выполняли последний отданный им приказ. В этом я была уверена. Что меня удивило, так это прочие действия, которые сейчас выполняли мои подопечные.

Они рассредоточились и сканировали окружающее пространство, неся огромные потери от дронов Крутыша. Я могла объяснить их поведение, предположив, что они активно искали последние цели, на которые я их направила. Кроме того, я могла представить что, до того, как транквилизаторы начали действовать, подсознательно хотела проверить окружение на наличие угроз и оценить поле боя. Странно, чертовски нецелесообразно, но объяснимо.

Но то, что пока я была в отключке, насекомые потратили время на создание нитей из паутины? Это было необычно, это выделялось из общей картины. В любой отдельный момент я привыкла приказывать им заниматься этим в фоновом режиме, но с чего бы я могла делать это во сне? Я была вполне уверена, что этот приказ я не отдавала, и это оставляло только три возможных объяснения. Либо моё подсознание пожелало этого, пока я спала, либо так захотел мой пассажир. Пугающе.

Больше всего пугала третья возможность — отсутствие чёткой границы между моим подсознанием и пассажиром.

Я села, и меня передёрнуло от боли, когда синяки и порезы дали о себе знать, а застонав и поморщившись, я почувствовала, что у меня разбито лицо. Кожа была рассечена до крови, о чём говорила влажная корка.

Очки были сломаны. Когда Тагг впечатал меня лицом в стол, то выбил из оправы одну линзу. Зрение было странно призрачным — размытым в правом глазу и необычайно чётким в левом. Я попыталась поправить очки и обнаружила, что на руки надеты мощные ограничители. Такие предназначались обычно для Бугаёв низкого уровня. Они полностью закрывали мои ладони, одна половина была приварена к другой.

Я была в здании СКП. И снова в камере.

Насколько я могла судить, здание опустело. Сила протянулась на пять кварталов, и… ничего. Людей не было. Компьютеры работали, экраны телевизоров светились и показывали меняющиеся изображения, на дороге стояли машины, но людей не было.

Эвакуация? Если моя сила продолжила действовать, СКП могло приказать людям покинуть область.

Должно быть, они не были уверены, что насекомые прекратят атаку, даже если меня застрелят.

Я встала и покрутила плечами, ощущая, как тело в ответ на движения стреляет, скрежещет и вспыхивает болью. Большую часть дня мои руки были скованы наручниками, за исключением небольшой передышки, когда я принимала душ.

Душ… он заставил меня вспомнить о первой ночи, проведённой с Брайаном.

Я отбросила это воспоминание, но на его месте, заполняя пустоту моего сознания, возникла Рейчел.

Словно воплощая её реакцию, я ударила в дверь ограничителями, в которые были закованы руки. Металл звякнул о металл, удар не оставил никаких повреждений на стальной поверхности двери.

Над моей головой раздался громкий пищащий сигнал. Я взглянула вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как разгорается сфера. Я бросилась на пол и ощутила, как электричество проходит через тело.

Я и раньше чувствовала себя неважно, но разряд в десять раз усилил боль. Я ощутила, как бледнеет сознание, как жар опаляет внутренности, словно пляшет по органам и костям. Силы покинули меня, наручники были слишком тяжёлыми, и я не смогла удержать их на весу. Они словно якорь потянули меня вниз к полу.

Мне казалось, что мышцы специально сокращаются так, чтобы вызывать наиболее болезненные ощущения.

— Не нарушайте спокойствие камеры. Эта сдерживающая мера была ограничена величиной в двадцать процентов от вашей максимальной сопротивляемости. Следующее воздействие будет в два раза сильнее. Спасибо, — сообщил автоматический голос.

Несколько долгих минут я лежала, испытывая спазмы и собирая по зданию выживших насекомых, поскольку любые другие действия были невозможны или слишком болезненны.

Мне нужно выбраться.

Как они открывали камеру и комнату для допросов? У них были телефоны. Очевидно, телефоны предоставляла СКП, они касались ими стены.

Телефоны… сотрудников СКП в здании не было.

В морге… там лежал пакет с телом. Насекомые облепили его.

Брайан? Рейчел? Кто-то ещё?

Я послала насекомых на разведку. Одна многоножка, чтобы расстегнуть молнию, другая, чтобы забраться внутрь.

Это был Тагг. Его мёртвое тело.

Я убила человека. И сделала это при помощи силы, что казалось более личным, чем пистолет, которым я застрелила Выверта. Под действием моей силы насекомые как будто становились продолжением меня самой, и с их помощью я убила человека. Это немногим отличалось от того, чтобы схватить его руками за горло и задушить, или вонзить зубы ему в глотку, вгрызаясь достаточно глубоко, чтобы убить.

Я не смогла ощутить чего-то значительного. Я хотела. Хотела вспомнить его дочерей, студенток заграничных университетов, его, безусловно, любящую супругу. Хотела подумать о том, что я отняла у них члена семьи так же, как у меня отняли маму. Я хотела ужаснуться, заплакать, но не могла себя заставить. Мне было плохо, но не так сильно, как следовало.

Нет. Я видела лишь шпану, монстра, угрозу городу и миру. Угрозу моей команде.

Но была ли причина только в угрозе, которую он представлял? Может быть, в тот момент спасать их было уже слишком поздно?

Я не могла узнать время, не жертвуя насекомых патрулирующим дронам, однако с учётом того, как долго я была в отключке, остатки Неформалов могли быть втянуты в полномасштабную войну.

Я подумала о Тагге. Нужно сосредоточиться.

Его телефон лежал в кармане куртки, ключи — в кармане штанов. Доставить их ко мне будет значительно сложнее. На пути были запертые двери, вентиляция, лифт и заблокированная шахта лифта. Морг находился в отдельном здании, углом примыкающем к основному.

Что ещё хуже, бесчисленные стычки внутри, снаружи и вокруг здания стали причиной множества модернизаций и перестроек. Новые части здания представляли для насекомых особые трудности. Там не было открытых решёток, зазоров в системах кондиционирования или чего-то подобного.

Должен быть способ. Я обратилась к нескольким сотням насекомых. Едва ли достаточно для моих целей. Я не смогу пробиться грубой силой.

Я вспомнила о дыре, которую проломила Александрия во время поспешного бегства. Это был наименее прямой путь, сначала доставить насекомых из подвала соседнего здания на крышу, чтобы затем снова спустить их вниз, в подвал другого здания… но это был путь. Если и встретятся препятствия, которых я пока не вижу, я смогу разобраться с ними.