Червь

Нет, это была внутренняя угроза.

Замок на двойных дверях отключился, и половинки разъехались в стороны. При входе в подвальные помещения Счетовод поморщился.

Когда Симург атаковала Мэдисон, она скопировала технологию Чокнутого Профессора и открыла портал в здание, подобное этому. Исследовательский комплекс. Строения, землю, растения и всех обитателей выкинуло на Землю Бет, что обошлось Котлу в ужасающую сумму. Были потеряны даже запасы рецептов.

Пожалуй, самым обидным было знание, настоящая уверенность в том, что они были на грани прорыва. Симург каким-то образом это почувствовала, узнала и распылила в ничто с легкостью, подобно человеку, топчущему кропотливым трудом воздвигнутый песчаный замок.

Они всё перестроили, и это сооружение стало немного другим. Лучше укрепленным, соединенным с окружающим ландшафтом.

Наивно полагать, что она дважды повторит один и тот же трюк, но ощутив потери от последнего нападения, они почувствовали необходимость это сделать.

Белого цвета здесь было мало, и это ему чем-то даже нравилось. Плитка была тёмно-серая, её освещали флуоресцентные лампы и свет из окон в конце помещения. Вдоль всего коридора через равные интервалы располагались входы в камеры. Лишь у некоторых были окна. Остальные представляли собой три стены и белую линию, отмечающую границу между камерой и коридором.

В каждой камере кто-то был. Личность обитателя помогали узнать большие металлические пластины с выгравированными на них номерами. Те же номера были скрыты в правой части татуировки, которую делали каждому подопытному: наборы белых точек, которые выглядели просто как области, где тату не было нанесено.

В клетках справа находились новые подопытные, потерянные и злые. Он прошёл мимо них, не останавливаясь. Злые слова, которые ему кидали вслед на разных чужих языках, не значили для него ничего. Яростные взгляды и ненависть — и того меньше.

Их сверхсилы не имели особого значения. Редкий парачеловек не пытался выбраться из своей клетки. Не было никаких силовых полей, которые могли бы его остановить. Каждый из них ожидаемо игнорировал предупреждения и жесты от соседей и делал шаг наружу или, возможно, использовал силу и телепортировался, чтобы накинуться на кого-то из персонала. Доктора, Счетовода, Контессу.

После первого раза урок усваивали все.

В нескольких камерах слева от Счетовода обитали сотрудники. Из этих помещений не было прямого выхода в коридор. В заднюю часть комнат вели короткие проходы. Это помогало снизить шум, давало некоторое уединение. Кроме того, размеры камер были больше.

Ноль-двадцать-три, с табличкой снизу. «Привратник».

Два-шесть-пять. Имени нет. Тем не менее, Счетовод довольно хорошо его знал. Когда тот принял рецепт, он был слишком молод, его мозг был слишком податлив, слишком медленно работал, чтобы сформировать естественные барьеры или выработать иммунитет. В случае обычных триггеров, само по себе это не было проблемой. Когда мальчик пытался обработать огромный поток информации, которую мог отныне воспринимать, его глаза выгорели прямо в глазницах. Сейчас ему стукнуло восемнадцать, но разум остался на уровне развития восьмилетки, а глаза напоминали две пепельницы.

Это был партнёр Привратника, способный делиться даром ясновидения, дарующий другим возможность видеть целиком все остальные миры. После использования его силы большинство подопытных становились недееспособными на неделю, его сила подавляла все остальные сверхспособности, связанные с восприятием.

Бесполезна для Счетовода, но жизненно необходима Котлу для исследования вселенных и поиска отдельных личностей. Большинства из них. Были те, кому удалось бежать, вроде Посредника или подопытного с тремя семёрками.

Два-девять-три. Неспособный говорить, практически не способный двигаться. Лишённый конечностей, тучный. Ещё один ключевой член персонала.

Никаких следов вмешательства. Шансы на то, что угрозой был наёмный убийца, упали.

Он ускорил шаг, приближаясь к лестнице в конце коридора.

Второй подвальный уровень. Он покинул лестничный пролёт и вошёл в основной коридор. По обеим сторонам тянулись ряды камер. Две тысячи сорок восемь паралюдей, каждому присвоен номер, указанный на стене возле камеры и на татуировке.

— Тебе придется сузить область поиска, — сказал Счетовод. — Помочь мне найти источник проблем.

Его слова вызвали ор голосов, люди в близлежащих камерах, осознав его присутствие, начали кричать, ругаться и оскорблять на двадцати девяти разных языках.

Игнорируя вопли, он протянул правую руку.

— Это нужный этаж? Да… — он вытянул левую руку: — Или нет?

Легкий поток воздуха коснулся его левой руки, настолько слабо, что во время ходьбы он бы его не почувствовал.

Он вернулся к лестнице и спустился ниже.

Третий подвальный уровень. Тут находились особые испытуемые. Одним из них был семь-семь-семь. Каждый получал имя, увеличенного размера камеру и немного тишины.

Он замер. Опять касание воздуха на левой руке.

— Проклятье, — сказал он на полном серьёзе.

Проблемы были на четвёртом этаже.

Он шагал через ступеньку, двигаясь с нехарактерной для него поспешностью. Кроме того, он говорил вслух, скорее сам с собой, чем обращаясь к своему спутнику.

— С подобного рода делами должны были разобраться двое других. А это означает, что беглец либо умен, либо достаточно силен, чтобы с ними справиться, либо… что более типично для обитателей четвертого этажа, представляет интерес.

С умными он мог справиться. С сильными — тоже, за некоторыми исключениями. А вот с беглецами интересными, ну… возможен ряд неприятных моментов.

По-прежнему в спешке, он спустился по лестнице и достиг низа. Две двери, обе тяжёлые, сверху донизу изготовлены из нержавеющей стали, способные выдержать небольшой взрыв. Правой дверью пользовалась только Доктор. Счетовод повернулся к левой, ввёл коды допуска и приложил руку к утопленной в стене справа панели.

Учитывая всю широту сверхспособностей паралюдей, эти меры безопасности не были достаточными, но если кому-то удастся добраться сюда и пройти через эту дверь, он заслуживает получить всё, что за ней сокрыто.

Случаи с отклонениями, то есть те, кому не удавалось усвоить рецепт, обычно относились к отдельным категориям. Были те, у кого появлялись некоторые физические или психологические изменения: они немногим отличались от наиболее сильных изменений, появляющихся после обычных триггеров. Такие отклонения случались менее чем в восьми процентах от всех случаев. Счетовод думал не о них.

Рецепты не были точными. И хотя они каждый день узнавали всё больше, в вопросах сверхсил всё равно было много неизвестного. Какую бы связь не устанавливали агенты до или во время триггера, она не так уж сильно определялась рецептом. Когда субъект входил в состояние стресса, его тело испытывало мучения, связь ослабевала.

В большинстве случаев, агент, кажется, сканировал весь мир, многие миры, в поисках информации о том, что подопытный понимает под словами «птица» или «движение», пытаясь выстроить своё собственное понимание того, что отсутствовало в его области опыта.

В случаях сценария с отклонениями, агент замечал физическое воздействие и, опираясь на систему взглядов хозяина, начинал искать в ней что угодно, что могло укрепить то, что воспринималось им как поврежденный носитель.

Зачастую — в девяноста трёх процентах случаев, когда несчастные были сильно пострадавшими — агент обращался к флоре и фауне, к физическим объектам, материалам и конструкциям в непосредственной близости от субъекта.

Но в семи процентах случаев с экстремальными отклонениями, физических объектов не находилось, и тогда не оставалось практически ничего, что могло обуздать процесс слияния.