Червь

Чёрт.

Хотя сейчас это было уже не так важно. Если бы кто-то заметил, как я выхожу со своей территории на встречу с Цитрин, это могло привести к неожиданному появлению героев и срыву переговоров. Сейчас такой опасности нет, но всё равно неприятно.

Я села на угловое место и положила рядом с собой сумки. Они были наполнены опасными насекомыми, неподалёку находилась ручка экстренного открытия дверей, и, на случай, если дела обернутся совсем плохо, у меня было наготове оружие.

Четверо мужчин подошли ко мне, а я продолжала смотреть в окно, изображая отсутствие интереса.

Все крепкие и высокие, они расселись вокруг, отгородив меня от остальных пассажиров автобуса. Тот, который первым меня заметил, посмотрел мне в глаза. Я встретила его взгляд, и он коротко кивнул. Затем отвернулся и стал нарочито смотреть в другую сторону.

Я не совсем понимала, как мне на это реагировать. Похоже, что это было сделано в моих интересах. Я была признательна за их намерения, но не получалось ли так, что они считали меня девочкой, которой нужна защита? Или меня больше беспокоило то, что мне давно стоило принять душ, а они сидели чересчур близко?

«Не помешали бы водительские права, — подумала я. — И машина».

Я немного улыбнулась мысли о том, что могла бы купить Фольксваген Жук. Это было бы глупо, непрактично и слишком уж показушно. Во всех отношениях лучше был минивэн.

Хотя я могла бы купить и несколько машин. Жука, минивэн, лодку… да даже вертолёт, если предположить, что Атлант долго не протянет.

Нет. Кажется, я замечталась. Но всё равно это были приятные мысли.

Автобус остановился на конечной остановке, там, где раньше был паром. Люди из моего самозваного эскорта вышли одними из последних и, уходя, даже не взглянули на меня. Я была последней, кто покинул автобус.

Я направилась в глубину своей территории. Шляпа всё ещё пряталась в сумке, мягкий дождь смачивал мои волосы и покрывал бисеринками кожу. Мой эскорт ушёл в сторону ближайшей стройки, но здесь, на моей территории, меня начинали узнавать, и каждый, узнавший меня, привлекал ко мне внимание остальных. Группы людей расступались передо мной с уважением, страхом или со смесью обоих чувств.

Спешки не было, поэтому я решила сделать крюк, наблюдая за окрестностями через насекомых и проверяя, как повсюду обстоят дела. Заметной проблемой оставались крысы, которых после атаки Левиафана стало в несколько раз больше. Я сделала мысленную заметку разыскать и истребить всех найденных вредителей.

В результате затопления города, комары начали беспрепятственно откладывать яйца и размножаться, поэтому с ранней весны их стало невероятно много. Они были одним из тех видов, который я хотела держать подальше от людей. Я напомнила себе переселить их подальше от жилых районов. Они составляли значительную часть моего роя, ими всегда можно было пожертвовать, истратить до конца без риска нарушить местную экологию.

Я хотела, чтобы Броктон-Бей был в полном порядке. Это распространялось не только на людей.

Я зашла в кварталы, где нанесённый ущерб был самым значительным, и где ещё недавно шло строительство. Сейчас здесь всё было приведено в порядок. Этот район был когда-то промышленным, с широкими дорогами, способными переварить поток грузовиков с разгрузки кораблей, и мы постарались это сохранить. Даже боковые проезды, отмеченные знаками одностороннего движения, остались достаточно широкими, чтобы по ним могли проехать два грузовика. Но вместо старых обшарпанных складов и фабричных корпусов, здесь теперь возвышались симпатичные, чистые и аккуратные строения, отделанные белой или цветной светлой облицовкой. «Морские цвета» — так, я слышала, они называются. Тёплые и привлекательные цвета, которые перекликались с реконструируемой набережной, с тщательно очищенными пляжами и с самим заливом. Сейчас вода, отражающая небо, была серой, но в другую погоду она могла быть сияющей, звёздно-голубой.

Люди уже официально заселяли эти районы. Семейные пары, рабочие, люди с детьми. А ведь ещё недавно это были самые депрессивные и опасные части Броктон-Бей.

Я почувствовала некоторое раздражение, заметив грубую имитацию моего знака на одном из новых домов — узкой голубой многоэтажке. Я требовала, чтобы граффити были незаметными, и говорила людям, работавшим на меня, что, во избежание путаницы, никому не следует бездумно ставить эти знаки. Моя эмблема — жук с расправленными крыльями — отмечала собой стены и указатели, в основном на зданиях, которым ещё предстояло уделить внимание. Тем не менее, грубые копии встречались то тут, то там. Придётся удостовериться, чтобы кто-нибудь занялся этим вопросом и довёл мои слова до всех.

В течение всего моего пути через эти районы люди продолжали смотреть, пялиться на меня. Комары, которых я стягивала к себе, облепили меня плотной массой. Теперь меня было ни с кем не спутать. Прятаться не было нужды. Я приму меры до того, как герои сумеют что-либо сделать.

Ноги привели меня к тому, что стало в итоге импровизированным мемориалом. Вокруг возведённого ограждения кольцом лежали цветы и тому подобные вещи. В центре кольца располагался углублённый в землю приплюснутый шар. Здесь мы сражались с Левиафаном. Именно тогда была взорвана граната искажения времени, поймавшая в область своего действия трёх героев. Среди них был и Бесстрашный из Броктон-Бей.

Центр пузыря был настолько же недосягаем, насколько непреодолимой была сила Стояка, но эффект размывался к краям. Пыль и влага, захваченные поверхностью, двигались с ледниковой медлительностью и загораживали то, что находилось внутри. В одном месте даже отпечаталась ладонь там, где кто-то потрогал область, сдвинув пыль и капли воды и оставив за собой частички кожи. В других местах какие-то мудаки бросили несколько предметов. Монетки, палки. Всё это прекратилось, когда кто-то расчистил местность, и вокруг начали появляться цветы.

Были разговоры о том, чтобы покрыть её всю белыми лепестками цветов, чтобы она не торчала серо-коричневым яйцом, но большинство захотело оставить её как есть, укрыв её пузырём или кровлей, чтобы дождь и пыль могли со временем упасть, а люди смогли разглядеть внутри трёх героев, какими они были в тот момент, когда были пойманы — подброшенные взрывом в воздух, фактически отдавшие в это мгновение свои жизни ради города и всего мира.

Вся площадка была окружена зданиями. Но в схватке с Левиафаном им был нанесён слишком большой урон, чтобы оставить их стоять, и я дала проектировщикам специальный заказ на их реконструкцию. Новые проекты были сделаны так, чтобы вокруг пузыря оставалось свободное место. Город потом сам решит, что с ним делать, я же сделала что смогла с его окружением.

Я порылась в одной из сумок, достала маленький букет и положила его снаружи рядом с ограждением, добавив его к остальным бесчисленным проявлениям признательности: письмам, цветам, пластиковой фигурке, постеру с Бесстрашным, на котором было написано что-то неразборчивое.

Город потихоньку излечивался, но шрамы оставались. Некоторые были маленькими, как этот. Другие были не так малы: место в центре, названное «Шрамом», или озеро, созданное Левиафаном. Ещё очень долгое время они будут напоминать о себе живущим здесь людям. «Шрам» был заключён в приземистое, зигзагообразное сооружение без окон. Озеро, скорее всего, оставят как есть, пока город не найдёт ему лучшее применение. Ни то ни другое не вызывало приятных мыслей, как из-за создавших их событий, так и из-за их будущего.

Я могла только надеяться на то, что нам повезёт, и будущие события оставят лишь шрамы и неприятные воспоминания.

На полпути к своему логову я почувствовала присутствие незваных гостей. В одно мгновение мои нервы напряглись до предела, и вперёд метнулись насекомые, чтобы насколько было возможно незаметно исследовать происходящее.