Червь

Мы летели настолько быстро, насколько справлялся жук. Она, конечно, могла лететь быстрее, могла даже толкать и меня, и жука вперёд, однако вряд ли я сумела бы справиться с навигацией. Мы миновали красного, покрытого чешуёй бескрылого дракона, которым, наверное, была Генезис. Он брёл сквозь пламя в направлении битвы.

Жуку нужно придумать имя. Нужно как-то обращаться к нему. Жук-геркулес, но большой. Великан. Я подумала о Геркулесе, о мифах. Геркулес на время взял на себя тяжесть неба, которую держал на себе великан. Атлант.

— Давай, Атлант, — поторопила я его, — быстрее!

Глупо было говорить с ним, ведь я точно знала, что он меня не понимает. Возможно, я просто говорила сама с собой.

Я нашла свою команду, которая всё ещё расчищала проход на краю зоны. Они шли пешком, собаки образовали строй вокруг них, Сука вместе с Ублюдком держались сзади.

Я опустилась на землю. Слава не могла стоять на ногах, и как тряпичная кукла рухнула на землю.

— Вот дерьмо! — воскликнул Регент, когда увидел, в каком она состоянии.

Эми побелела как полотно.

— Исцели её! Только не трогай те места, где её коснулась кислота!

— Я не знаю… что случилось?

— Краулер плюнул в неё, затем вырубил её защитное поле. Быстрее! Почини сестру!

Она неуверенно шагнула вперёд и потянулась к Виктории.

— Нет, — пробормотала Виктория.

— Ты же умираешь, — сказал Мрак.

— Нет, — повторилась Виктория — Я не…

Она резко закашляла, одновременно продолжая бормотать, и не попыталась повторить сказанное.

— Вылечи её в любом случае, — сказала Сплетница.

Здоровой рукой Виктория наотмашь ударила по тротуару. По поверхности разбежались трещины. Она закашлялась:

— Нет!

— Если она ударит меня, то убьёт, — сказала Эми.

— Ладно, — сказала Сплетница. — Если она не хочет твоей помощи, ты не должна её оказывать.

— Она не способна здраво мыслить. То, что я сделала…

— Это неважно, — отрезала Сплетница.

Эми покачала головой, перебивая её:

— Она всегда была эмоциональная, страстная, несдержанная, и она превращает все свои новые эмоции в ненависть, поэтому что это самый близкий эквивалент.

— Новые эмоции? — спросил Регент. — Ты что, промыла ей мозги?

Эми словно получила пощечину. Я не удивилась, но услышать подтверждение было неприятно.

— Серьёзно? — Чертёнок высказала сомнение, которое все испытывали.

— Это просто случайность, — сказала Эми.

— Как можно сделать такое случайно? — спросила Чертёнок.

— Хватит, — оборвала её Сплетница. — Виктория, слушай, я хочу промыть твои раны дистиллированной водой — надеюсь, это поможет частично удалить кислоту, ладно? Я не знаю, что ещё мы можем сделать. Я знаю, ты не можешь видеть, так что не удивляйся, когда я начну.

Виктория слегка повернула голову, но не ответила.

— Хорошо, — сказала Сплетница. Воды у неё не было. Вместо этого она взяла Эми и потащила её в направлении Славы. Эми взглянула на неё, возмущённая и испуганная, но Сплетница только беззвучно прошептала ей “Иди”.

Эми опустилась на колени рядом с сестрой и коснулась её руки. Спина Славы выгнулась, как от удара током, затем она обмякла. Парализованная, неспособная сопротивляться.

— Прости меня, — сказала Эми, — мне очень, очень жаль. О, боже, это ужасно.

Остальные не проронили ни слова.

— Я не могу… не понимаю, что это за яд. Я не могу дотронуться до него, чтобы узнать, органический ли он, эмм… я могу только видеть, что он делает. По меньшей мере, отчасти он состоит из ферментов. Они разрушают белковые соединения в её клетках с образованием новых ферментов, и жиры тоже разрушаются, как побочный эффект. Бля. Господи, и это ещё не всё. Жидкость, в которой растворены ферменты — это какая-то кислота.

— Ты можешь вылечить её? — спросила Сплетница.

— Нужно очень много сделать, — пробормотала Эми. — Нужно нейтрализовать кислоту каким-то физиологическим продуктом, нужно остановить распространение ферментов по всему организму, исправить повреждения. Пытаюсь сделать что-то вроде перегородки, чтобы остановить распространение яда, заблокировать белки, которые использует яд. В её теле не хватает здоровой ткани, чтобы сделать всё, что мне нужно для её излечения.

— Исправить тело и восстановить повреждения можно позже, — сказала Сплетница, словно бы успокаивая Эми. — Сейчас нужно прежде всего не дать ей умереть и исправить то, что ты сделала с её разумом.

— Мне хватит хлопот и без этого, — в голосе Эми прозвучало отчаяние.

— Это не менее важно, чем всё остальное. Я уже говорила раньше, если ты не исправишь ей мозги сейчас…

— Заткнись, — огрызнулась Эми. — Мне нужно сосредоточиться.

Мы смотрели за её работой. Растворение начало замедляться, затем пошло в обратном направлении. Раны не затягивались, но отмирающие края плоти стали менять цвет с чёрного на розовый.

— Ты хочешь вернуться? — спросила меня Сплетница.

Я покачала головой и посмотрела в направлении клубов дыма, подсвеченных снизу оранжевым светом горящего пламени:

— Я ничего не могу сделать. Слишком много огня, он блокирует мою силу и слишком опасен для Атланта.

— Атлант. Мне нравится.

Расправив плечи, я повернулась к Эми:

— Хочешь, я пригоню насекомых? Личинки питаются мертвой плотью, это может помочь на случай…

— Нет. С этим я сама разберусь.

— Или я могу добыть каких-нибудь бесполезных насекомых, вроде тех, из которых ты сделала Атланта. Для сырья.

Эми бросила недоверчивый взгляд.

— Ты сказала, что у тебя не хватает здоровой ткани, и если тебе нужен наполнитель… — я запнулась.

— Мило, — сказал Регент. — Она может стать гибридом человека и паука. Ещё один плюс к унижению после промывки мозгов.

Я заметила, как напряглась Эми.

— Я говорила не об этом, — возразила я ему. — Эми сказала, что ферменты растворяют белки и другие вещества. Насекомые могут стать источником белков, витаминов, углеводов…

— Я несколько удивлён, что ты так много об этом знаешь, — прокомментировал Мрак. Он не спускал глаз с Эми и Славы.

— Кое-что подсказывает моя сила, — сказала я. — И ещё я читала об этом, когда мы захватили территории, пыталась разобраться в вопросе. Это были просто праздные мысли, думала, смогу ли я накормить людей насекомыми, если закончатся запасы пищи.

Чертёнок издала такой звук, будто её тошнило.

— Ничего себе, — заметил Регент. — Знаешь, сперва из-за твоих слов я принял тебя за жутковатую извращенку, которая предлагает Панацее превратить Славу в какого-то жукиборга, а сейчас я уже думаю, что ты жуткая и странная, потому что хочешь скормить жуков людям, которые не сделали тебе ничего плохого.

— Это была просто идея, — сказала я, оправдываясь больше, чем следовало. — И насекомые питательны. Люди по всему миру их едят.

— А ты ела? — спросил Мрак.

Я покачала головой.

— Но если бы я решила этим заняться, то попробовала бы их первой.

— Пожалуйста, — прервала нас Эми. — Ты поможешь?

Я повернулась к ней. После разговора с остальными понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что она хочет.

— Да, конечно, — сказала я и стала призывать рой. Я уже очистила окрестности от большинства насекомых, а оставшиеся прятались глубоко в щелях и неудобных местах, откуда их было так сложно и долго вытаскивать, что я не стала их трогать.

Понадобилось некоторое время, чтобы насекомые достигли нашего района.

— Как идёт битва? — спросил Мрак.

— Герои, похоже, справляются, но я не знаю, чем всё закончится, — я взглянула на Птицу-Хрусталь, которая парила над нами. — Мы могли бы её использовать, чтобы помочь.