Червь

— Это не эпидемия! Честно! — воскликнула девочка, нарисовав крестик над сердцем. — Четыре-пять циклов, не больше! Каждый следующий перенос передаёт только половину катализатора: в конце концов они справятся и выдержат.

Птица-Хрусталь приземлилась среди членов Девятки. Позади неё толпа завопила особенно громко — там, где были видны стены оранжевого огня Ожог. Огромное, состоящее из песка и мусора, тело Хлама загорелось и он начал безумно метаться. Птица-Хрусталь проигнорировала хаос, устроенный Ожог, внимательно изучила Манекена и заговорила полным осуждения голосом:

— Манекен не справился.

— Как жаль, что ты не видишь неодобрения на лице Птицы-Хрусталь, Алан, — с улыбкой заметил Джек.

Манекен направил лезвие на Птицу-Хрусталь, предупреждая и угрожая. Джек немного напрягся, внимательно всматриваясь в её лицо. Он ждал какой-то реакции.

— Проигрыш допустим, — произнёс он, когда понял, что резни не будет. — Большинство из нас более снисходительны, чем Сибирь, и допускают один-два промаха во время испытаний. Это нормально — позволять оппонентам иногда побеждать. Мы даём им ту самую искру надежды, которую так приятно потом вырвать у них.

Джек взглянул на Птицу-Хрусталь — та едва заметно кивнула.

— Впрочем, перед нами встаёт интересный вопрос… — Джек отыскал глазами Сибирь и жестом попросил её подойти. На руку Сибири, словно на шампур, были нанизаны два трупа — она отбросила их в сторону небрежным взмахом и двинулась к компании.

Краулер был одним из двух членов группы, кто ещё не подошёл. Он был увлечён каким-то молодым кейпом. Свет топорщил волосы юноши, вырывался из его глазниц и рта. Вокруг Краулера то и дело появлялись белые вспышки: разрушительно, но не слишком прицельно, вырывая из Краулера огромные сферические куски мяса, впрочем, это только раззадоривало монстра. Раны моментально затягивались, и чудовище подходило ближе. Последнее время мало что могло ему навредить, так что Джеку редко удавалось увидеть исцеляющий дар Краулера, работающий в полную силу. Даже по сравнению с лучшими кейпами-регенераторами, заживляющими раны за считанные секунды, Краулер регенерировал словно на быстрой перемотке. Десятки килограммов плоти восстанавливались почти мгновенно.

Очередная вспышка ударила Краулера точно в грудь. Он приостановился — несомненно, одно из его сердец и часть спинного мозга были уничтожены. Парень со светящимися волосами, должно быть, перевёл свою силу в форсированный режим: он выдал целую очередь вспышек. Одна попала Краулеру в лицо и срезала половину черепа с толстыми, пятнадцатисантиметровыми стенками, обнажив рассечённый мозг и гортань. Краулер рухнул на землю.

Сибирь смотрела, как парнишка убегает, затем собралась в погоню.

— Нет! — остановил её Джек. — Этого отпустим. Некоторых стоит оставлять в живых.

У него были свои мотивы, о которых он предпочёл бы промолчать.

Мозг Краулера за пару секунд вырос до размеров баскетбольного мячика, затем восстановились череп, лицевые мышцы, кожа, волосы, шипы, чешуя и броня. Краулер встряхнулся, как вылезшая из воды собака, и начал высматривать своего противника.

— Позже, Краулер! — крикнул ему Джек. — Сразишься с ним в другое время! У нас собрание группы!

Краулер поколебался немного и поскакал к кругу. Ожог выпустила огненный шар высоко над их головами, когда он пролетал рядом, она выпала из него, приземлившись на четвереньки.

Вокруг взрывались и кричали люди: четвертый или пятый цикл реакции, запущенной Ампутацией. Из собравшейся на улице толпы в живых остались немногие.

— Я хотел дать вам всем возможность расслабиться перед тем, как мы приступим к делу, — начал Джек. — Кажется, один кейп из команды, в которую входят два наших перспективных кандидата, хочет — ну или хотела — заключить сделку. Душечка, не подскажешь, она ещё жива?

— Сплетница жива. Сейчас она очень близко к девушке в заточении.

— О, ты слышал, Краулер? Твой кандидат и Сплетница могут оказаться друзьями.

— Нет, — сказала Душечка, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, — они едва знают друг друга.

— Печально, — Джек пожал плечами и продолжил. — Сплетница хочет сыграть в игру, уравняв шансы между нами и остальными. Если мы не сможем вырезать всех кандидатов, кроме одного, то берём первого, кто согласится, и уходим. Проигрываем и получаем удар по репутации нашей группы — в качестве штрафа.

— Зачем?! Это плохая идея,— сказала Душечка. — Сплетница знала, что тебе станет интересно, и ты сам устроишь ситуацию, когда сможешь проиграть. Когда мы все можем проиграть! Нет причин соглашаться!

Джек покачал головой:

— Причина есть. Ограничения поощряют изобретательность. Скажите художнику, чтобы он нарисовал что угодно — и он наверняка растеряется. Но предложите ему создать что-то конкретное для определенных людей и ограничьте во времени — трудности подтолкнут его сотворить то, что он не придумал бы самостоятельно. Мы растём и развиваемся, проходя через испытания. Это моя личная философия.

— Ну, это же не настоящее испытание, — сказала Птица-Хрусталь. — С тех пор, как я присоединилась к Девятке, не бывало так, чтобы мы оставили в конце больше одного кандидата.

— Можно пропустить финальное испытание, там где мы просто стравливаем оставшихся.

Птица-Хрусталь повернулась к Джеку:

— Да, но последний раз, когда пришлось зайти так далеко, был… когда победила я?

— Точно. Никто не возражает, если мы добавим ещё условие? Скажем, ограничение по времени. Будем ходить по очереди — каждому три дня. За провал — например, такой, как сегодня у Манекена — будем штрафовать отнятым днём. За успешные испытания добавим несколько часов к крайнему сроку, за устранение кандидата — наградим дополнительным днём.

— Не очень-то это честно по отношению к тем, кто будет первым,— сказала Ампутация. — Им придётся испытать больше народа за то же самое время.

— Однако будет легче вычёркивать кандидатов из списка. Больше шансов в перспективе. Но, ради справедливости, можно изменить количество дополнительного времени за успешные испытания. Тогда для первых его будет меньше. Доверите мне решать?

Ампутация, Ожог, Сибирь и Птица-Хрусталь кивнули.

— Манекен?

Манекен тронул лезвие, всё ещё торчавшее из руки, и оно звякнуло.

— Пока что согласны пятеро. Краулер?

Монстр потянулся, его мускулы пульсировали. Когда Краулер заговорил, его голос походил на грохот, лишь отдалённо напоминающий слова:

— Не вижу смысла.

— Ну да, ты всегда считал, что единственный путь к самосовершенствованию — твоя сила. Мне бы очень хотелось вернуться к нашему давнему спору, возможно, даже согласиться с тобой и позволить всем развлекаться дальше. Но посмотри с другой точки зрения. Наши обычные методы заставляют всех жертв просто разбегаться в ужасе. Даже для того, чтобы с ними сразиться, нужно их сначала поймать и загнать в угол. Что у тебя, признаю, весьма неплохо получается… Если мы согласимся, у наших противников появится повод объединиться, чтобы отбиться от нас и защитить кандидатов — тех, что отказались от условий соревнования и должны быть наказаны. При этом, с тобой будет драться больше людей, и шанс, что кто-нибудь сумеет нанести тебе урон, выше.

Краулер задумчиво покачал головой. Затем пророкотал:

— Хорошо.

— Остаёшься только ты, Душечка, наш заблудший новичок. Ты подавлена, потому что знаешь, что Ампутация готовит тебе наказание. Но ты не должна унывать! У тебя всё ещё есть шанс на искупление и, возможно, ты сможешь вовсе избежать наказания за свою наивную выходку… Думаю, начать должен Манекен — отнимем у него день за сегодняшний проигрыш. Тебе придётся разобраться с этой букашкой, чтобы компенсировать свой позор. Заставь её страдать.