Червь

Если я просто сделаю это, обещала я себе, я себя чем-нибудь побалую. Почитаю в перерыве на обед одну из припасённых книг или куплю себе что-нибудь особо вкусное в магазине после учёбы. Для послеобеденных занятий я придумаю что-нибудь ещё, чего буду ждать с нетерпением, например, новый выпуск любимой телепередачи, или работу над моим костюмом. Или я могла бы представить, как буду гулять вместе с Лизой, Алеком и Брайаном. Если исключить инцидент с Сукой, когда меня едва не загрызли её собаки, вчера был хороший вечер. Впятером, развалившись на двух диванах, мы ели тайскую еду, смотрели боевик на огромном экране с объёмным звуком. Я не забывала, кем они были, но решила, что не должна чувствовать себя виноватой за то, что провожу с ними время, пока они ведут себя как обычная группа подростков. Кроме того, они могли расслабиться и, возможно, поделиться своими секретами. Это ведь уважительная причина, не так ли?

Когда я вышла из автобуса с парой старых тетрадей в руке, то продолжала думать об этом. Я смогу расслабиться на уроке миссис Нотт, а потом мне всего лишь нужно будет отсидеть три занятия по 90 минут. Может быть, я смогу найти преподавателя курса по искусствам на обеденном перерыве и поговорить с ним. Это позволило бы мне не пересекаться с тройкой и, возможно, я смогу договориться начать другой проект или хотя бы не получить плохую оценку. Мои оценки были достаточно высокими, вероятно, я смогла бы набрать проходной балл, даже имея ноль по одному из среднесрочных проектов, но всё же лучше до такого не доводить. Я хотела большего, чем просто получить проходной балл, особенно на фоне того, с каким дерьмом мне приходилось мириться.

Миссис Нотт пришла в класс почти одновременно со мной и открыла дверь, чтобы позволить нам войти. Я была одной из последних пришедших и стояла в хвосте группы. Ожидая, когда все пройдут, я увидела, как София разговаривает с тремя девочками из компьютерного класса. Она выглядела так, будто только пришла с пробежки. София была темнокожей, её черные волосы, длиной до пояса, сейчас были собраны в хвост. Я не могла не возмутиться тем, что, несмотря на то, что сейчас она была потной, пыльной, да и вообще известной сучкой, почти любой парень в школе всё равно предпочёл бы её мне.

Она что-то сказала, и все девчонки засмеялись. Хотя, если рассуждать логически, вряд ли я могу быть в списке их лучших тем для разговора, и они, вероятно, говорили не обо мне. Всё равно я почувствовала, как сжимается сердце. Чтобы они меня не заметили, я перешла к ожидающим своей очереди ученикам. Это не сработало. Группа учеников вошла в класс, и я увидела, что София смотрит прямо на меня. Она преувеличенно надула губы и провела одним пальцем от края глаза по щеке, изображая слезу. Одна из девочек заметила это и, усмехнувшись, наклонилась к Софии, что-то зашептав на ухо. Они обе рассмеялись. Мои щёки покраснели от унижения. София победно ухмыльнулась мне и повернулась, чтобы удалиться неспешной походкой, остальные девушки зашли в кабинет.

Ругая себя, я повернулась и пошла назад по коридору к выходу из школы. Я знала, что завтра будет намного сложнее вернуться. Весь прошлый год и три четверти этого учебного года я мирилась с этим дерьмом. Долгое время я шла против течения, и пусть я знала о последствиях, с которыми столкнусь, прогуливая школу, но было так легко прекратить бороться и просто отступить.

Засунув руки в карманы и ощущая странное чувство облегчения, я села в автобус, следующий по маршруту в доки. Волнение 3.02¶

Автобусный маршрут заканчивался у старого парома. Это было приятным сюрпризом, так как лофт, который Лиза, Алек и Сука называли домом, был отсюда всего в пятнадцати минутах ходьбы. Это очень удобно — возможно, я проведу там немало времени, прежде чем соберу достаточно информации. Или достаточно вотрусь к ним в доверие, чтобы сдать их властям.

Стояла прекрасная, пусть и слегка ветреная погода. Воздух был сухим и прохладным, яркое и безоблачное небо отражалось в океанской воде, и песок пляжей искрился под лучами солнца. Туристы уже толпились около ограждений или перемещались на пляж, прижимая углы пляжных покрывал корзинами для пикников и пакетами. Для купания было слишком холодно, но вид был великолепен. Я наслаждалась им несколько секунд, прежде чем углубиться в толпу. Я шла, засунув руки в карманы, как для защиты их содержимого, так и для сохранения тепла.

Когда живёшь в Броктон-Бей, учишься таким вещам — защищать себя, знать, чего опасаться. Я знала, что вьетнамские подростки, облокотившиеся на ограждение, были частью АПП, несмотря на то, что они не были одеты в цвета их банды, потому что все азиатские подростки, которые вели себя так развязно, уже вступили в банду Луна. Я знала, что татуировка «Выкорчевать, Вырезать, Выжечь» на руке парня, загружавшего ящики в машину флориста, обозначала принадлежность к белым расистам из Империи 88.

Мужчина в униформе, разговаривавший с владельцем магазина, не был полицейским или охранником. Он был одним из вышибал, которых нанимали торговцы набережной, чтобы избежать проблем с нежелательными элементами. Потому на набережной и не было нищих, наркоманов или людей в цветах банд. Если твоё присутствие мешает туристам или беспокоит их, вышибалы вмешаются и прогонят тебя. Если кто-то украдёт что-то на набережной, он рискует, что вышибалы затащат его за какой-нибудь магазин и преподадут урок. Что-то более серьёзное, чем кража… ну, в штаб-квартире Протектората всегда был кто-то на дежурстве. Любой владелец или работник магазина мог за минуту позвать кого-то вроде Мисс Ополчение, Оружейника или Триумфа. Набережная стала местом отдыха туристов и была на очень хорошем счету у правительства и спонсируемых им кейпов.

Я свернула на одну из аллей, ведущих в сторону доков. Обернувшись, я увидела, как за мной наблюдает один из вышибал в униформе. Интересно, что он подумал. Хорошие детишки не гуляют в доках, и вряд ли я была похожа на наивного туриста.

Заброшенные заводы, склады и гаражи доков очень быстро сливались в однородную массу. Здания были настолько похожих цветов, что невозможно было отличить одно от другого, а люди и кучи мусора, которые я неосознанно замечала в прошлое посещение, сменили место или были убраны. Я была рада, что могла использовать в качестве ориентиров высокохудожественные граффити и опутанные сорняками опоры ЛЭП. Мне бы не хотелось заблудиться. Только не здесь.

Когда я добралась до входа в огромное фабричное здание с вывеской «Редмондская сварка», то задумалась, постучать ли мне или войти сразу. Но решать мне не пришлось — дверь открылась всего через секунду после моего прихода. Это был Брайан, и казалось, что он тоже не ожидал встретить меня, как и я его.

— Привет, — поздоровался он, — Лиза сказала, что ты подошла. Я думал, у тебя школа.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы восстановить душевное равновесие. Любые демонстрации или упоминания способностей Лизы так на меня действовали, и я уже не говорю о разговоре, к которому у меня не было возможности подготовиться.

— Я передумала, — ответила я смущённо.

— Ага. Ну поднимайся.

Мы поднялись наверх. Я заметила, что Брайан был одет иначе, чем раньше утром. Сейчас его одежда была похожа на то, что он носил вчера — зелёная майка и свободные чёрные брюки из лёгкой ткани, наподобие штанов для йоги.

Когда мы вошли в гостиную, Алек ждал, откинувшись на спинку дивана. На нём была футболка с каким-то персонажем из игры или мультфильма и баскетбольные шорты. Заметив нас, он встал и выпрямился.

— Мы с Алеком проводили спарринг, — сказал мне Брайан. — Лиза на кухне, разговаривает по телефону. Рейчел с собаками в своей комнате. Можешь понаблюдать за нами, если хочешь. Можешь посмотреть телевизор, поставить DVD или поиграть в какую-нибудь игру.