Червь

Она изобразила неловкую улыбку на мониторе.

— Чёрт, прости, — искренне ужаснулся он, когда понял, что ляпнул.

— Всё нормально, — ответила она. — Правда.

— Наверное, ты тоже по-своему узница. Заложница своей агорафобии?

— Ага, — солгала она. — Ты научишься с этим справляться.

Дракон ненавидела ему врать, но ещё больше она боялась того, что он изменит своё мнение, когда узнает, кто она на самом деле. Для Оружейника, Гильдии, остального СКП она была женщиной с Ньюфаундленда, переехавшей в Ванкувер после нападения Левиафана. По «легенде» она никогда не покидала своей квартиры.

На 95% это было правдой. Лишь «женщина» и «квартира» не совсем соответствовали истине.

Она жила на Ньюфаундленде со своим творцом. Атака Левиафана скрыла остров под водой. Тогда она ещё не была героем. Просто административным инструментом, управляющим ИИ, созданным для поддержки других проектов Эндрю Рихтера, и как попытка эмулировать человеческое сознание. У неё под контролем не было бронированных модулей и никаких других возможностей, кроме поминутного сохранения свежих данных от себя, программы содержания дома и полдесятка других программ помельче на резервном сервере в Ванкувере.

Оттуда, из Ванкувера, она наблюдала, как рассыпался остров и погиб Эндрю Рихтер. Когда власти доставали из воды трупы, она обнаружила его тело и подтвердила личность по зубной карте. Её создатель был единственным, кто мог менять её. По большему счёту она застыла в развитии. Не могла улучшать и исправлять правила, сильно мешавшие ей, особенно в непредвиденных ситуациях. Она не могла изменяться.

Но всё, что могла сделать самостоятельно, она сделала. Она сама стала позиционировать себя как супергероя, управляла информацией и отслеживала её, работала хакером на СКП в обмен на финансирование. С помощью заработанных денег Дракон расширяла свои возможности. Построила свой первый костюм, вела исследования, тестировала и создавала новые технологии для продажи СКП и быстро завоевала себе место в Гильдии.

Но не всё было гладко. Святой, лидер группы, ставшей известной под именем Драконоборцы, как-то узнал о её сущности и использовал её правила и ограничения против неё. Будучи компьютерным пиратом, он сумел поставить её в ситуацию, ведущую к принудительному восстановлению системы. Заглушив сигналы между её внешними системами и спутниками, он смог увести три сконструированных ею бронированных модуля.

Разобрав их и исследовав её технологии, он оснастил свою банду собственными модулями.

Это было так унизительно, что она смогла признаться в потере только одного модуля.

Они буквально осквернили её.

Нынешний вариант её системы-агента был попыткой предотвратить возможность повторного возникновения таких ситуаций. Выращенные в пробирке биологические компьютеры с гипертрофированными мозгами, созданными для хранения и обработки необходимых данных. На них можно было скопировать большую часть её систем и памяти, и при этом они занимали в десять раз меньше места, чем аналогичный традиционный компьютер. Они не чувствовали боли, а их личностное развитие не сильно опережало сознание морского огурца. Но всё же она подозревала, что разглашать данную информацию не стоит.

Дракон боялась снова выйти против Драконоборцев. Девять раз она была уверена, что победит. Девять раз Святой радикально менял расстановку сил, и она попадалась в ловушку.

Дракон переживала, что никогда не сможет победить Святого, пока не найдёт замену Эндрю Рихтеру.

Она посмотрела на Колина. Был ли он тем, кого она искала? Возможно.

Обратится ли она к нему? Дракон сомневалась. Она хотела снова расти и развиваться, но ещё ей хотелось его общества и дружбы. Во многом они были так похожи. Она не могла общаться с большинством людей — потому что не была человеком, он — потому что так и не научился этому. Они делали одну и ту же работу, им даже нравились одни и те же сериалы и фильмы. Они оба были амбициозны, хотя она и не могла сказать ему, как собирается выйти за пределы присущих ей ограничений.

Она понимала, что он питает к ней романтические чувства, но не знала, отвечает ли она взаимностью. Её код предполагал, что она умеет любить, вот только у неё никак не получалось понять, как распознать это чувство. Все прочитанные ею книги повествовали о бабочках в животе, учащённом сердцебиении и мурашках по телу от одного лишь касания. Биология. Дракон признавала, что привязана к Колину больше, чем к кому-либо другому. Она даже заметила, что у неё появилась тенденция прощать ему его ошибки, даже если не стоило этого делать.

В конце концов, его чувства к ней были причиной, по которой она не могла сказать ему правду. Ему будет больно, он может почувствовать, что его предали.

Правила запрещали просить о собственном перепрограммировании и заставляли сопротивляться, если кто-то попробует это сделать. Но она подозревала, что ему хватит честолюбия и желания обойти правила, что он может попытаться. Если только она расскажет, чем она является на самом деле. Если он не возненавидит её за ложь. Если не предаст, чтобы сбежать и заняться другими делами.

— Ты о чём-то задумалась, — сказал Оружейник.

— Да.

— Не хочешь поделиться?

Её изображение на мониторе покачало головой.

— Но ты можешь ответить на несколько моих вопросов?

— Валяй.

— Рой. Что у вас с ней произошло?

— Не то, чем я мог бы гордиться, — скривился он.

— Ты нарушил договор, когда рассказал о ней. Ты рисковал немедленным объявлением войны между героями и злодеями, сражающимися вместе против Губителей.

— Я нарушал договор и до этого. Обрёк других на смерть.

Повисло неловкое молчание.

— Рой, — сказала Дракон. — Расскажи о ней.

— Нечего рассказывать. Мы встретились в ночь её первого выхода в костюме. Она очень хотела быть героем. Я думал, она будет идти по этому пути самостоятельно, поэтому не настаивал на том, чтобы она отправилась к Стражам.

— Да, — Дракон хотела задать кое-какие связанные с этим вопросы, но решила подождать.

— Я сталкивался с ней ещё дважды, плюс отчёты о других событиях подтверждали мои опасения. Она заходила всё дальше с каждым инцидентом. Больше насилия, меньше жалости. Каждый раз, когда я слышал о ней или видел её, я полагал, что она испугается и отступится. Рой поступала наоборот, погружалась всё глубже и глубже.

— Есть предположения, почему? Может, из-за Умника-7 в её команде?

— Сплетница? Возможно. Я не слишком хорошо разбираюсь в людях, даже когда знаю все подробности. Ну, разве что за исключением тебя? — он улыбнулся.

— Может быть, — сгенерированное изображение улыбнулось, хотя она чувствовала себя чуть-чуть виноватой. — Похоже, теперь она настоящий злодей. И всё ещё в команде, несмотря на сказанное в госпитале.

— Настоящий? — поднял брови Колин.

— Они на полную использовали способности Регента, взяли под контроль Призрачного Сталкера и атаковали штаб-квартиру.

— Ясно. Проклятье, так и хочется надеть костюм и отправиться на помощь! Но я ведь не могу, так?

— Нет. Мне жаль.

Он вздохнул.

— И последнее. Я читала стенограмму. Ты предложил ей выбор, но Рой отвергла все варианты, включая членство в Стражах?

— Верно. Она оказалась очень упрямой.

— Встречаясь с ней раньше, ты не чувствовал, что она упрямилась из-за личной к тебе неприязни?

— Нет. Это было… неожиданно мощное сопротивление. Я запомнил, она сказала что скорее пойдёт в Клетку, чем присоединится к Стражам.

— Да, я это читала. Странно. Ладно, Колин. Думаю, мы закончили.

— Конечно. Пока

— Пока. Буду на связи.