Червь

— Вы… она была. Она встретила потрясающего чудака с тёплым сердцем и невероятно страстными чувствами. Он боготворил её, и она… Мне кажется, он разрешил ей делать то, что она действительно хотела, именно тогда, когда родители её изо всех сил контролировали. Бабушка так и не простила моего отца за то, что он увёл её дочь с пути, который она для вас приготовила.

— А мой отец?

— Дедуле он нравился, но не настолько, чтобы признать это перед бабулей.

— О. Моя мать ни за что не согласилось бы на то, чтобы мои дети звали её бабулей.

— Мне кажется, мама и папа поощряли, чтобы я их так называла, в качестве небольшой мести.

Аннетт улыбнулась.

— И чем она в итоге занималась?

— Преподаванием. Она была профессором в университете. Преподавала английский.

Аннетт взглянула на книгу, но ответила с недоверием:

— Вообще-то, боюсь, я не могу это представить.

Тейлор кинула.

— А твой отец?

— Он пришёл на эту землю вместе со мной. Он скоро заедет забрать меня, мы остановились в отеле, а сейчас он проходит собеседование на работу, если его не возьмут, мы вернёмся в Бостон. Я спрашивала его, и он сказал, что не хочет с вами встречаться. Может быть, он мельком взглянет, когда будет меня забирать, если появится такая возможность, но эта потеря сломала его. Он и я, мы пытаемся оправиться, во многих смыслах.

Аннетт кивнула.

— Некоторые новости оттуда, которые показывают здесь… в них невозможно поверить. Разрушения были и у нас, но они сравнительно невелики. Если можно называть так гибель пятисот миллионов человек.

— Нет, потери и вправду сравнительно невелики, — согласилась Тейлор.

— Я… должна признать, что по мере того, как ты удовлетворяешь моё любопытство, мне всё больше и больше не хватает слов. Я чувствую, что должна сказать что-то важное, чтобы ты не потратила столько времени на поиск женщины, которой нечего сказать. Было бы легче, если бы я знала, чего ты хочешь. Сейчас мне трудно сформулировать мысль.

— Я не жду ничего назидательного или мудрого, — сказала Тейлор. — Я подумала, что встречусь, напомню себе о том, как она выглядела. Я… в общем-то чувствую себя так же как и вы. Я много чего хочу рассказать и объяснить, о том, что касается меня, я хочу поговорить о том, что только что пришло мне в голову, но даже чтобы просто начать, мне придётся наспех пересказывать весьма длинную историю, а я не уверена, что мне хватит храбрости рассказывать всё до конца.

— Ты хочешь попытаться?

— Рассказать историю?

— Или то, что пришло тебе в голову.

— Много чего случилось. Моя мама умерла, у меня были тяжёлые времена в школе, я связалась с плохой компанией, и мы с отцом разошлись. Снова и снова я мечтала о совете, который дала бы мне мама, чтобы найти направление, или чтобы лучше понять, что происходит. Не… не пугайтесь. Я не жду этого от вас. Я не хочу ставить вас в неловкое положение. Дело в том, что сейчас всё это давно закончилось, но перед тем, как я пришла сюда, кое-кто попросил меня сделать выбор.

— Выбор?

— Между жизнью и смертью. Или так я поняла. Я выбрала смерть, а она дала мне жизнь, и я всё ещё пытаюсь понять почему.

— Я не уверена, что понимаю. Это имеет какое-то отношение, — Аннетт махнула кистью, — к силам?

— Нет. Это про раскаянье. Попытка примириться с окружающим.

— Тебе только восемнадцать. Почему в таком возрасте тебя беспокоит что-то подобное?

— Потому что мне конец. Моя жизнь закончена, с точки зрения любых целей или желаний. Неважно, насколько сильно я буду теперь стараться, я никогда не смогу сделать что-то и на одну десятитысячную столь же важное как то, что я делала раньше.

Тейлор заметила, как люди оборачиваются, реагируя на повышенный тон, на её всплеск эмоций, и заставила себя успокоиться.

— Прежде чем дать тебе ответ, мне возможно, потребуется услышать полную историю, — сказала Аннетт. Её голос, в отличии от голоса Тейлор, был спокоен. — Но мне кажется, на краю гибели оказываются многие люди, и я совершенно уверена, что они чувствуют то же, что и ты.

— После того как вы… как моя мама умерла, во мне жила эта постоянная нескончаемая борьба за поиски некого внутреннего умиротворения, но чем больше я пыталась, тем дальше ускользало это чувство. А сейчас… сейчас я здесь, и вот оно, ждёт меня, предлагает забрать, а я не могу заставить себя сделать это.

— Потому что ты не можешь заставить себя смириться с решением, которое приняла?

— Прошло шесть месяцев. Блядь, вы просто незнакомка, а я вываливаю на вас всё это дерьмо, которое вы и понять не можете, я не… я…

Тейлор замолчала, ощутив в горле ком.

Аннетт встала со своего стула.

— Иди сюда.

Тейлор покачала головой. Люди смотрели. Она не отводила взгляда от стола, от перевёрнутой обложки книги.

— Вы… вам нужно идти. Я выбрала это место, потому что знала, что вам придётся идти на работу, а я не хотела надолго вас задерживать.

Аннетт протянула руки и взяла за запястья Тейлор, которая засунула ладони в карманы. Она замерла, когда одна ладонь отвалилась и со стуком упала на стул, повисшая и безвольная.

— Никак… к нему не привыкну. Был более удобный, — пробормотала Тейлор. — Раньше. Запутала сама себя в поезде. Едва не уронила сумку одной даме на ногу из-за того, что воспользовалась не той рукой.

Сознательно не глядя на Аннетт, она подняла левой рукой правую, попыталась засунуть в карман куртки, и когда это ей не удалось, привстала, чтобы облегчить себе задачу.

Аннетт воспользовалась этим моментом, чтобы заключить Тейлор в объятия. Девушка застыла.

— Мне кажется, — сказала Аннетт, — у тебя есть много времени, чтобы найти умиротворение, о котором ты говорила.

Тейлор не двигалась, зарыв лицо в плечо Аннетт.

На одну секунду она могла позволить себе притвориться.

На короткое мгновение она вернулась в прошлое на восемь лет назад, и всё было хорошо. И даже всё зло и катастрофы мира стали чем-то отдалённым. Губители в других странах, злодеи — ей не нужно было думать о них.

— Не знаю, что случилось, — пробормотала Аннетт, — я почти боюсь спрашивать. Но мне кажется, что тебе не стоит позволять решению, которое ты приняла в напряжённый момент, причинять тебе столько боли.

— Тысячи решений, — пробормотала Тейлор.

— Что?

— Это не одно решение. Все эти решения давят на меня. Я… я была чудовищем, Аннетт.

— Глядя на тебя прямо сейчас, в это трудно поверить.

Это был неправильный ответ. Он не заставил Тейлор чувствовать себя лучше. Совсем наоборот.

— И твой отец, раз уж он сейчас с тобой, он наверняка тоже в это не верит, — прошептала Аннетт. — Мне кажется, я его вижу. Он выглядит очень неуклюже и изо всех сил пытается сделать вид, что смотрит в другую сторону.

— Должно быть, это он, — сказала Тейлор.

Аннетт отступила на шаг, но не убрала ладоней с плеч Тейлор.

— Если хочешь остаться, это нормально. Если хочешь идти, это тоже нормально. Я бы хотела дать совет получше. Моим мальчишкам всего семь и девять. Самое сложное, что мне приходилось им объяснять, это почему им нельзя есть торт на завтрак.

— Вам было бы проще давать советы, если бы я лучше сформулировала, что меня беспокоит, — сказала Тейлор.

— Мне кажется, всё было предельно ясно. Ты сказала, что тебе предложили выбор, ты выбрала смерть, а тебе дали жизнь. Ты говорила о том, что хочешь достичь умиротворения… Мне кажется, что прийти к нему сейчас вполне реально. Я ведь права?

Была ли она права? Тейлор медленно кивнула. Когда она заговорила, то едва узнала собственный голос:

— Это не должно быть так просто.