Червь

— Когда было тепло, вон там было пчелиное гнездо. Жужжание напрягает меня не так сильно, как можно было бы подумать.

— Оу. Слушай, последнее, что я хочу сделать — это проявить неуважение. Мне и самой пришлось со многими проститься.

Рейчел кивнула.

— Конечно.

— Если хочешь, я могла бы придать им форму. Я тренировалась с мелкими деталями. Можно сделать статую, или буквы.

— Нет смысла, — сказала Рейчел. — Любой, кто здесь бывал и видел их, знает, кому они посвящены. На остальных мне пофиг.

— Ясно, — сказала Виста.

Виста уселась спиной к скале.

— Нам нужно поговорить, — сказала Мисс Ополчение, прислонившись к утёсу и сложив руки.

Рейчел кивнула.

— Ладно, валяй.

— Я не могу тебе позволить вести дело об опеке так, как ты провела… это. Напасть на кого-то, избить, уволочь за сотню миль в другой город.

— Ребёнок был на мне. Его мать тоже была на мне. И что, я должна была оставить это так?

— Были же варианты. Ты могла поговорить с нами, попросить. Мы бы нашли компромисс.

— Говорить — это гемор.

— Ну да. Я немного побыла главой команды, и могу согласиться на все сто процентов. Самая худшая часть работы. Но лучше говорить, чем наживать себе врагов.

Рейчел вздохнула.

— Иногда я в этом не уверена.

— На данный момент амнистия — твой лучший друг. Если ты не хочешь говорить сама, то может быть, ты попросишь Сплетницу, чтобы говорила она?

— Мы не часто болтаем. В разных местах, заняты разными делами.

«Люди уходят».

— Ну, это повод поддерживать связь.

Рейчел пожала плечами.

— Если я не буду справляться сама, то в чём смысл? Не хочу ни от кого зависеть.

— В каком смысле?

— Всё дело в правилах. В тех, которые ты понимаешь, и в тех, которые нет. Когда я была в городе, я видела, на сколько же их там дохрена. Кодексы, договорённости, даже по поводу того, во что надо одеваться. Трудно уследить.

— Я понимаю.

— Ты хочешь, чтобы я попросила Сплетницу заняться этой хернёй. Но со своей хернёй мне лучше справляться самой. Так я в курсе, что к чему. Никаких неприятных сюрпризов.

Она остановилась и поправилась:

— То есть, меньше неприятных сюрпризов. Вон, тот засранец, который на меня работает, внезапно сообщает, что он недоволен. Картошка фри типа важнее, или что-то такое. И я без понятия, как его переубеждать, потому что просто, блядь, не догоняю, о чём он. Она там типа символ чего-то или ещё какая хрень, и я не понимаю.

— Было такое, — сказала Виста. На вид ей было зябко, даже несмотря на колготки, которые она надела вместе с костюмом. Она потёрла ноги, затем обняла их. — Терять людей, не понимая, в чём же дело.

— Если хочешь, мы могли бы связать тебя с кое-кем, с кем ты можешь поговорить, — сказала Мисс Ополчение.

Рейчел пожала плечами.

— Разговоры меня напрягают.

— Ну ладно.

Но как бы её ни раздражали разговоры, она обнаружила, что не может удержать поток слов.

— Я могу принять, что он хочет уйти. Я не понимаю почему, но он говорит, что ему нужна эта херня, и пока я держу всё в руках, я, может, могу добыть для него немного ёбаной картошки фри, ещё ненадолго удержать его от ухода. Может, дам ему немного больше свободного времени, чтобы он мог ездить и покупать её сам. Или как-нибудь так.

— Я вижу, к чему ты клонишь.

— Но некоторых идиотов… — сказала Рейчел, ударив затылком о камень немного сильнее, чем собиралась, как раз туда, где на камне был выступ. От острой боли на глаза накатили слёзы, — …ещё труднее понять, чем эту ёбаную картошку фри.

— Ага, — сказала Мисс Ополчение.

Рейчел поскребла камень справа от себя. Брут. Ублюдок подошёл и положил голову на камень и она хорошенько его почесала.

— Правила меняются, их нарушают, — сказала Мисс Ополчение. — Среди сил, среди групп, между кейпами.

— Дерьмо случается, — сказала Рейчел. — Вроде я это недавно уже говорила.

— Да, говорила. Но я не соглашусь. Я не хочу, чтобы что-то ломалось. Я не хочу конфликтов. Мы были на противоположных сторонах, но мы же были и… там. Мы вместе это пережили и многое там испытали. Неужели в итоге мы окажемся врагами, начав драться из-за недопонимания?

— Пусть это будет Броктон-бейская фишка, — заговорила Виста, глядя на пляж. — Мы неубиваемые выжившие ублюдки.

— Сомневаюсь, что я поняла. Но я ни хуя не доверяю людям.

— Она хотела, чтобы мы все работали сообща, — сказала Мисс Ополчение, делая ударение на слове «она».

Рейчел подняла взгляд, но увидела, что Мисс Ополчение уставилась в воду.

— Если ты сейчас манипулируешь мной, то я нахуй сделаю так, что Ублюдок тебя разжуёт и выплюнет, — прорычала она.

— Никаких манипуляций. Слушай, давай перейдём к сути. К самым основам. Чего ты хочешь на самом деле, Рейчел?

— Меня и моё пусть оставят в покое.

— С этим можно согласиться. Мы оставим тебя в покое, мы поможем убедиться, что другие тоже оставят тебя в покое. Но, раз уж мы устанавливаем наши собственные правила, только между нами, то моё правило такое — прежде чем ты сделаешь что угодно вне своей территории, я должна знать. Давай мне знать и езжай себе, так что ты будешь в курсе любых событий и ничего не пропустишь.

Рейчел кивнула, ещё раз почесав Ублюдка.

— Ладно.

— Отправная точка?

— Отправная точка, — согласилась Рейчел.

— Перед тем как прийти, я разговаривала со Сплетницей. Вам нужно связаться. У неё есть кое-что, что она хотела бы обсудить.

Рейчел кивнула.

— Мы можем доверять друг другу?

Рейчел нахмурилась.

Доверие.

Она потеряла его в самом начале. Была брошена в квартире одна, чтобы голодать и обжигаться с плитой.

Здесь? Сейчас? Семнадцать лет спустя? После всех этих предательств, больших и малых?

Высокий камень тяжело возвышался за спиной.

— Конечно. Эпилог e.5¶

«Выше голову. Выпрями плечи. Шагай так, как будто ты знаешь, куда идёшь, как будто ты здесь свой».

У него были лучшие преподаватели. Ораторы, совратители, аферисты, актёры, воры, фокусники и головорезы. Он изучил историю, дипломатию, менеджмент и управление государством, разведку и криптоанализ. Он обучался у лучших по бухгалтерскому делу и торговле, по изучению паралюдей, по работе с правительственной бюрократией и крупным бизнесом, по естественным наукам, военной стратегии и тактике, медицине и ядам. Он знал, как создавать вещи и как их подделывать.

Он до некоторой степени овладел даже теми навыками, которые для подобных ему авантюристов могли быть лишь хобби и практически никогда карьерой: музыка, пение, рисование, проза, танец. Всё, что необходимо — это правильный учитель, пылкое стремление к учёбе и время.

В конце концов, нельзя быть лидером, когда смотришь лишь вполглаза. Некоторые могли бы вести других за собой, смирившись с определённым невежеством в тех или иных областях, но он был не из их числа.

Он был мастером во всём, хотя в совершенстве владел лишь немногим.

Двое из этих немногих сопровождали его. Женщина в белом облегающем костюме шагала слева. Он выбрал её, потому что она обладала естественной грацией и уверенностью в себе, впрочем, имя её он запамятовал. Он помнил, как нашёл её: она была героиней и видела, как во время атаки погибла вся её команда. Потерянная, беспомощная, сломленная. Теперь она шла, гордо выпрямив спину, смеясь и подшучивая над своим компаньоном.

Её истинное «я» оцепенело, отключилось от мира, но это, впрочем, не имело значения.

Второго тоже можно было назвать оцепеневшим, но в совершенно другом смысле. Он вполне оставался самим собой. А если и был отстранён, то по естественным причинам. На протяжении истории человечества подобное случалось уже миллиарды раз.