Червь

Даже когда переставали его чувствовать, потому что меня не было рядом.

Д-далтш-ше… д-дальш-ше.

Я сделала шаг, но ноги подломились.

Я попыталась встать, но они не слушались.

Те, кем я управляла, помогли мне подняться и дали опору.

— Да-дальше, — снова подумала я.

Тело подводило меня.

Во мне теплилась надежда, что, когда всё это закончится, я буду способна куда-нибудь сбежать. Я знала, что у меня будут враги, что я никогда не смогу больше показаться людям на глаза.

Я была уверена, что смогла бы спрятаться с кучей книг в какой-нибудь глуши. Не в холоде, но, может быть, где-нибудь в горах или на каком-нибудь острове. Спрятаться от мира.

Но потом оказалось, что я больше не могу читать.

Не могу понимать речь.

Передавать мысли.

Теперь слушаться перестало и тело.

Скоро настанет очередь разума.

Проекции начали одолевать Сына. Они появлялись из стен или выползали из-за углов. Образы его погибшей, уничтоженной напарницы. Образы других, которые, казалось, вызывали даже большее раздражение.

Если он и приобретал что-то вроде устойчивости, это происходило слишком медленно. Ему не давали даже вздохнуть.

Сын разносил их быстрее, чем я создавала.

Пока мужчина в золотой и чёрной броне не выстрелил в него из меча. У нас появилось время создать ещё больше этих иллюзий и конструкций.

Сын выпрямился, затем помедлил.

Ярость уступала место чему-то вроде страха.

Я хорошо знала этот страх. Он легко приходил, если фокусироваться на чём-то одном. Застрять где-то, под постоянным напором отрицательных эмоций. Даже мелочи складываются во что-то большее, если не можешь сделать шаг назад и взглянуть на ситуацию со стороны.

Он сражался. Нормальное поведение. Многие в такой ситуации стали бы сражаться. Многим нравится считать, что они способны сражаться, пока всё не закончится.

Заполнив всю область действия силы подручными, я захромала вперёд, они шли рядом, шаг в шаг.

Вот только такие люди недооценивают упорство по-настоящему конченных личностей нашего мира.

Вести себя так было низко, но я никогда не претендовала на моральную чистоту и белое пальто. Когда ставки по-настоящему высоки, я зайду так далеко, как придётся.

Я заставила исказительницу реальности создать ещё один проход. Её приятель распахнул его и она настроилась на нашу исходную зе…

Зем…

Землю!

Путаница в мыслях на мгновение парализовала меня. Я чуть взлетела, чтобы видеть над головами моего роя. Ясновидящий держался за мою ногу.

Мои друзья повернулись ко мне. Я едва их узнала.

Я показала на портал.

Развернулась короткая, жаркая дискуссия.

Моё сердцебиение ускорилось. Почему они не бегут?!

Сын сейчас сорвётся. Уни-уничтожит всё!

Но моя подруга что-то говорила в телефон.

Сын всё больше дёргался в ярости и страхе.

Паника?

Он больше не будет действовать расчётливо в смысле силы и масштабов.

Если ранее он сдерживался, чтобы хоть кто-то из нас выжил, на случай если появится другой компаньон и позволит завершить цикл, то, я подозревала, сейчас он… перестанет.

А подруга всё говорила по телефону, со строгим выражением лица. Она выглядела напряжённой.

Я попыталась направить на эту область ясновидящего, но фокус теперь был таким узким, что я мало что могла разглядеть помимо того, что видела собственными глазами. Можно было выбрать, откуда именно смотреть, но это не помогало оценить состояние толпы.

Прибыла Губитель. Ранее, создавая порталы между мирами, я открыла проход на Гимель и там оставалась только она.

Она запела. Пронзительная песня зазвучала в каждом подвластном мне разуме, присоединяясь к той, что раздавалась из телефонов в карманах и на поясах.

Затем она начала изменять окружение. Пылевые облака стали принимать форму, нависая над Сыном.

Куда бы он ни поворачивался, везде были напоминания о том, что он потерял, об утрате, с которой он никак не мог смириться.

О-он, представитель вида, который столько циклов знал только победы, теперь, когда мы ткнули его носом в сам факт смерти его компаньона, оказался в полном замешательстве.

Действия крылатого Губителя были той последней соломинкой, что ломает хребет верблюда. Он сгорбился в воздухе, сжал руками голову, прижал колени к груди, вращаясь так, будто гравитация не имела к нему никакого отношения, не обращая внимание на верх, низ, лево или право.

Он даже дрожал.

На поле боя появилась светящаяся щель. Она открылась шире.

За ней последовали другие.

«О-они-и ег-го-о почи-и-ни-и-ли».

Вот только это был не портальщик.

Девочка-фея. Он был её тенью-марионеткой. Призраком.

Моя подруга выругалась. Остальные вокруг неё напряглись.

Тысячи дверей. Она повернулась и посмотрела на меня.

Но ни одной не появилось рядом.

Девочка-фея открывала проходы для всех, кроме нас. Всех, кроме меня. Люди бежали, спасались в других мирах, а мы оставались здесь одни.

Я не могла зак-закрыть порталы, которые создала исказительница.

Мы побежали. Или, точнее, остальные побежали, а меня в основном понесли. Мы вошли в один мир, затем нырнули в другую дверь, которую я оставила неподалёку. Мы прыгали между вселенными, прячась позади целых реальностей.

Звука не было.

Ни крика, ни взрыва.

Испепеляющий свет, без направления, без цели, без контроля.

Исходная волна прошла сквозь двери, и проходя в каждую дверь, она расширялась во всех направлениях, сжигая всё в пределах пятнадцати километров от каждого портала.

Как только мы прошли сквозь последний портал, я присоединила каждого в группе к силовому полю. А потом силовое поле было брошено вперёд, и нас понесло вместе с ним.

Оно плавно затормозило, когда мы оказались за пределами зоны поражения.

Когда свет погас, осталась только ровная земля и порталы.

Я направила руку, чтобы указать пальцем, но не смогла закончить жест. Пальцы отказывались распрямляться независимо. На лицах остальных отразилось недоумение.

Но видеть-то я могла. Я видела что происходит. Я повела свой отряд вперёд, а остальные пошли за нами.

Я нашла королеву фей в центре группы спасённых. Вокруг них концентрическими кругами стояли порталы, с промежутками, чтобы между ними можно было проходить. Стоунхендж из сияющих проходов.

Я прошла вперёд, остановилась в центре пустого пространства. Я смотрела.

Как Сын едва начинал восстанавливаться.

Как разговаривает с остальными девушка-фея.

Тянулись долгие секунды. Остальные вокруг меня разговаривали, едва за пределами моей области действия. В ухе звучал голос, он уговаривал, задавал вопросы.

Фея изгнала двух духов, оставив только портальщика. Выбрала двух других.

Я не стала дожидаться, пока они полностью проявятся. Исказительницей я создала дверь, а потом распахнула её.

Появившись прямо за спиной у королевы фей.

Я поймала её вместе с убитым и захваченным ею портальщиком. Открыла проход к Сыну и развернула мантию порталов, подчиняя людей. Нашла технарей, которых оставила на другой Земле.

Когда мы появились, он не отреагировал. Он блуждал в собственных мыслях.

Проецирующая сны лежала без сознания, и её забрал тот, что когда-то был её другом.

Отблеск сущности-сада принял очертания, появился в воздухе перед Сыном. Тот отпрянул, нанёс удар. Мой слабенький рой собрался в протянутую руку. Сын ударил и по ней. Это действует слабее. Отвлекает, поддерживает накал эмоций, ничего больше.

Я открыла дверь и нашла того, кого оставила позади.