Червь

Лиза боялась, что сильнейшее желание Тейлор будет связано с её отцом. То обстоятельство, что Тейлор не знала наверняка, жив он или нет, снижало эту вероятность. Если бы она верила, что отец жив, то больше всего она хотела бы защитить его, если бы верила, что отец погиб, то хотела бы вернуть. Лишь неопределённость позволяла нейтрализовать эту угрозу.

Лиза снова ощутила укол вины. Разве простила бы она сама того, кто стал бы ей манипулировать?

«Я забочусь о ней, — в который раз повторила себе Лиза. — Гораздо больше, чем она сама».

Но зачем? Почему она именно так сформулировала последнее желание?

А может быть, дело было в Джинне? Может быть, это он заставлял говорить начистоту, заставлял выдавать свои самые сокровенные желания? Может быть, когда ты вступаешь с ним в контакт, то уже нельзя рассуждать холодно и здраво?

Лиза поняла, что дело именно в этом. Вот почему Тейлор перестала мыслить рационально. Вот почему её собственные мысли начали путаться. Джинн воздействовал на посетителей, он готов был исполнить только по-настоящему сокровенные желания.

Можно ли этому сопротивляться? Можно ли это исправить?

Она попыталась обратиться к своей силе, но та не дала ответов. Бегемот, Левиафан, Тоху и Боху, да даже Симург — все Губители хоть немного да поддавались её способностям. Всех можно было хоть чуть-чуть прочитать. Но здесь перед ней стояла непроницаемая стена. Может быть, это что-то большее, чем спящий Губитель?

Лизу охватило нетерпение, она шагнула вперёд и положила ладонь на поверхность лампы.

Она действительно была тёплая, и она, кажется, дышала. Эта лампа была живым спящим существом.

Нет. Не спящим. Лиза ощутила направленное на неё чуждое внимание. Словно та сущность, что скрывалось за медной поверхностью, повернулась к ней и замерла в ожидании.

— Я хочу, — Лиза облизнула губы и попыталась сосредоточиться на произносимых словах. — Чтобы при всём при этом, что она пожелала, Тейлор была живой и счастливой.

Она ощутила, как сущность в лампе принимает сказанное. Осознание того, что у неё получается, вызвало смятение чувств. Или, может быть, это воздействие Джинна? Нужно сосредоточиться.

— Я хочу, чтобы остались живы я и все мои люди, — Лиза почувствовала, что не может высказаться точнее. Может быть, Джинн в принципе не даёт возможности сформулировать такие желания, которые он не может исполнить? Но если так, не означает ли это, что всё, что она сумела произнести, сбудется?

На какое-то короткое мгновение Лиза захотела понять, как работает Джинн. Понять откуда он взялся, что он умеет делать. Зачем он нужен? Как он устроен? Она захотела понять всё. Как работают Губители, что движет пассажирами. Её охватило сильнейшее желание узнать все загадки на свете, раскрыть все тайны, узнать вообще всё…

Нет.

Это не конструктивно. Это не нужно. Это лишнее.

«Нет, — повторила она. — Это не моё желание. Это желание пассажира. Я не должна ему подчиняться, не должна становиться зависима. Ведь сейчас я имею шанс получить то, чего я желаю больше всего на свете».

Лиза направила силу Сплетницы на саму себя, и получила ответ, который искала.

Пожалуй, это действительно оно.

Ощущение всемогущества охватило всё её существо. Она забыла обо всём окружающем мире, остались лишь она и Джинн, с вниманием взирающий на неё.

Лиза коротко рассмеялась.

— Ты ведь и вправду знаешь, чего я хочу больше всего? — она продолжала говорить, ощущая, что не может удержать растягивающийся в ухмылке рот. — Но ты хочешь это услышать, да?

Лиза придвинулась поближе к лампе и громким шепотом произнесла:

— Хочу, чтобы ни одна сволочь не могла мною манипулировать, чтобы никто не указывал мне как жить, и чтобы если такой человек выискался, то я всегда могла расквасить ему нос и поставить его на место!

В дверь позвонили. Джон тихо выругался под нос и допечатал последнее предложение. Затем он не глядя протянул руку к кружке и допил уже совсем остывший чай. Секундочку…

«Ты знала, что всё закончится именно так».

«Я неподвижно смотрела на неё».

Джон перечитал набранный текст.

Ага. Теперь нужно добавить что-то про речь. Попробуем вот так: «Услышать человеческую речь стало для меня…»

Снова звонок. Джон крякнул, бросил текст на середине снова отодвинул стул, размял пальцы услышав отчётливый хруст. Да уж. Человек-куст валежника. Нужно будет описать подобного персонажа. В этом романе его уже не используешь, но может быть, в следующем…

Джон направился к лестнице.

Это должна быть ночь. Чёрное небо, яркая луна, множество пронзительно острых, словно осколки стекла, звёзд. Берег океана… или, нет, лучше, каменистая пустыня? Она сидит на камне и…

Чёрт.

В третий раз звонок зазвонил, когда Джон неподвижно замер у самого входа. Ещё раз чертыхнувшись, на этот раз про себя, он открыл входную дверь.

На пороге стояла юная девушка со светло-русыми волосами, уложенными в свободную косу. У неё был необычный цвет глаз — зелёный, словно бутылочное стекло. В руках был планшет с бумагами, а на поясе висела сумка с корреспонденцией. Она широко улыбалась, но не приветливо, а как-то… по-лисьи что ли?

— Джон Маккрей?

— Да, это я. Нужно где-то расписаться?

— Не совсем, — сказала девушка и шагнула вперёд. Джон был вынужден попятиться, пропуская её.

Девушка зашла, захлопнула дверь и закрыла замок.

— Я не совсем понимаю… — успел произнести Джон, когда перед глазами ярко сверкнуло, и он одновременно ощутил, как затылок стукнулся о деревянный пол, как где-то позади прогрохотали при падении очки, и как он обеими руками ухватился за нос, который наливается болью.

Он услышал тяжелые шаги армейских ботинок — девушка прошла мимо. Ощущая свою беспомощность, понимая, какую уязвимую он представляет из себя цель, он попытался взглянуть на нападающую и, щуря близорукие глаза обнаружил, что та подняла очки и сейчас протягивает их ему.

Совершенно не понимая что происходит, Джон взял и надел очки.

— Сорян, это реально было мне нужно, — сказала девушка пристально его рассматривая. Самодовольная ухмылка ни на секунду не исчезала с её лица. — Я просто заскочила сказать, что я большая фанатка твоего романа. Веб-сериала, как ты его называешь. Я вот только боюсь, чтобы ты не испортил концовку. Мне кажется, без соавтора тебе не справиться.

— И зачем тогда… — Джон медленно встал на ноги, потрогал нос и посмотрел на пальцы. Они были в крови. — Не понимаю…

— Это просто потому, что ты никогда не работал со злодеями, — сказала девушка и подмигнула. — Не боись, несколько совместных глав и всё будет в ажуре. Глава 30.04¶

Я не отводила взгляд от Дракона. На глаза набежали слёзы, и у меня не получалось стоять спокойно, найти равновесие. Если я не напрягалась до дрожи в сведенных болью мышцах, то начинала заваливаться набок.

В средней школе, когда мы с Эммой были подругами и оставались ночевать друг у друга, мы иногда так играли. Выключали в комнате свет и пялились на собственные отражения в зеркале. Не отрывая взгляда от зеркала, мы снова и снова повторяли имя женщины из какой-то страшилки, которую я сейчас уже не помнила.

Самое страшное, что этот ритуал работал: мое отражение плыло, растягивалось и искажалось, тёмные пятна ползли по щекам и лбу, рот исчезал, превращаясь в ровный лоскут кожи. Я пулей выскакивала из комнаты.

Позже я прочитала о том, почему так происходило, ведь если понять причины, можно справиться с последствиями, а я вполне могла в них разобраться. Эффект возникал из-за бездействия разума. На самом деле, обычно мы осознанно воспринимаем лишь малую часть того, на что смотрим, а наш мозг заполняет пробелы в восприятии на основе предыдущего опыта. В полутёмной комнате, когда разум сфокусирован на монотонном повторении одних и тех же слов, мозг пытается заполнить пустоты тем, что есть в его распоряжении, формируя черты лица из окружающих деталей. Остальное — работа страха, воображения и впечатлений от недавно рассказанной страшилки, где кому-то вытащили через рот кишки.