Червь

Фортуна помрачнела. Нельзя поддаваться подобному параличу.

— Как… как мы стали бы останавливать какое-нибудь могущественное чудовище?

— Оружием? Армией? — предложила женщина.

Сто сорок три тысячи двести двадцать шагов.

Это осуществимо.

— Нам нужно лабораторное оборудование, — сказала Фортуна.

Затем она обратила внимание на следующий шаг, и на неё снизошло понимание, кто составит ряды этой армии. Она подумала о чудовищах, которые разорвали её родителей, о заражении, которое уничтожило её город и дом. Это сделали с ними отпавшие от божества частицы. Одних людей они убивали, других превращали в чудовищ, а третьих сводили с ума.

Но они же и дали ей её способности. Они смогут дать способности другим.

Мужчина, Ламар, протянул руку, словно ребёнок, увидевший конфету. Доктор отвела ладонь.

— Нет никаких гарантий, что это сработает.

Фортуна молчала. Её прерывистая речь — ей приходилось обращаться за переводом к силе — всё ещё создавала трудности в общении. Это явно нервировало людей.

— Если то, что показала эта девочка не какой-то магический фокус, если эта штука может сделать то, о чём вы говорите, я готов рискнуть.

Фортуна обменялась взглядами с «Доктором», отметив, как напряжена женщина. Она выбрала псевдоним, чтобы хоть немного защитить свою реальную личность. Пусть лучше взрослый разбирается с переговорами и личными контактами. Фортуна была слишком юна, люди не склонны принимать странные вещества из рук ребёнка.

Она слегка кивнула Доктору в подтверждение.

— Тогда вперёд, — сказала Доктор и протянула пробирку.

Ламар выпил содержимое.

Изменения прокатились по его телу. В местах, где кости ближе всего подходили к коже, проступили линии, затем появились неровные разрывы, заполненные чешуёй размером с человеческую ладонь. Ламар закричал, и крик скоро стал гортанным.

Появлялась новая чешуя, мужчина больше стал больше похож на куст, чем на человека. Рост чешуи продолжился на одном из колен, возникая спиралью вокруг ноги снова и снова, образуя ещё более плотный сгусток.

Нога отвалилась. Из раны хлынула кровь.

Фортуна шагнула вперёд, чтобы помочь, но её сила подсказала, что уже слишком поздно.

Нельзя предсказать результат, нельзя отменить результат.

Ламар хватал воздух. Раны на повреждённых руках и ногах закрывались. По всему туловищу появлялись отверстия, обнажая покрытые чешуёй внутренние органы.

Он пытался кричать, но не мог достаточно вдохнуть.

«Его грудная клетка заполнена чешуёй».

Доктор молча смотрела. Фортуна отступила от стены, но не двигалась, прикованная к месту.

Он не умирал.

Фортуна подошла ближе. Рука дрожала, когда она вытащила нож из кармана. Это был не её нож, этот был прямой, хотя и той же длины.

Она оборвала страдания Ламара.

— Наш первый пациент мёртв, — сказала Доктор. — Оно того стоило?

Фортуна не смогла ответить.

—Давай тогда подождём. Попытаемся понять, что мы сделали не так.

Она всё ещё не могла заставить себя говорить.

— Фортуна?

— Нет, не надо… называть меня именем, которое дали мне родители.

Доктор секунду помолчала.

— Другое имя?

Контесса кивнула.

— Это зрелище, подобного которому мы никогда не видели. Человек из золота, парящий над океаном. Сообщения о встрече с ним продолжают поступать со всех уголков земли. Кто он, и зачем он здесь? Некоторые предполагают, что это Иис…

Контесса отключила звук телевизора.

Они обе смотрели на беззвучные изображения, мелькающие на экране.

— Так и есть? — спросила Доктор.

Контесса кивнула.

— Нам нужно попробовать ещё раз?

— Я… не знаю, — ответила Контесса.

— Если мы расскажем кому-нибудь важному, армия…

— Случится катастрофа. Они будут действовать из страха, а он, вероятно, ответит на этот страх. Он… враждебен, я уверена. Ему нужен лишь повод, — сказала Контесса. — Они не смогут его победить, потому что он создал себя непобедимым.

— Ты способна видеть будущее, — мягко сказала Доктор. — Что нам следует сделать?

— Я не знаю! — воскликнула Контесса. — Когда это касается его, я лишь ребёнок. Я бесполезна, слепа. Я вижу лишь проблески того, с чем можно работать. Я знаю, насколько он важен, но я чувствую себя парализованной, я чувствую, чувствую…

— Хорошо, — сказала Доктор. — Хорошо. Что, если с этого момента я буду принимать решения? Ты говоришь мне, если я вступлю на неверный путь, когда потребуется, подсказываешь мне направление.

— Ты не можешь.

— Я могу. Я размышляла над этим. Что было самое главное в сущности, которую мы убили?

— Оно было испорчено. Что-то пошло не так. Оно слишком сильно сфокусировалась на будущем и упустило из виду настоящее, оно упало и та часть, которая должна была его направлять, оказалась во мне.

Доктор указала на телевизионный экран.

— Этот золотой человек, он более или менее в порядке. Он не сломан, он действует правильно.

— Вот только… там слишком много силы, и он обнаружит, что мы сделали, или он начнёт действовать как завоеватель, как изначально и задумано, и рано или поздно, он начнёт использовать эту силу.

— Почему? — спросила Доктор.

— Я чувствую его враждебность. Я чувствую, как та сущность, которую мы убили, в видении будущего практически наслаждалась тем, что она делала. Если золотой человек похож на неё, то достаточно малейшей случайности.

— Видишь, — кивнула Доктор. — Ты справляешься.

— Проще, если кто-то другой указывает направление.

— Значит, наше решение… оно примет одну из двух форм. Либо мы его каким-то образом сломаем, либо мы найдём что-то пригодное к использованию в сломанных частях того, что мы убили.

— Накормим этим людей.

Доктор кивнула.

— Я склоняюсь ко второму решению.

— Как и я, — кивнула Контесса. — Если мы с ним встретимся, и если он узнает, чем мы заняты, всё пойдёт не так.

— Значит, нам нужно начать испытания. Чтобы со всем разобраться. Чистая ли это удача? Или есть способ получить устойчивый результат?

Контесса кивнула.

— Я вообще-то не такой уж и учёный, — сказала Доктор. — Но я знаю, что если мы хотим получить количество образцов, о котором имеет смысл говорить, то испытаний понадобится много.

— Что означает, что мы начнём подготавливать больше пробирок.

Для начала десять пробирок. Пять часов на приготовление каждой. Нужно отпилить части тела, найти способ сломать их, затем упаковать. Каждая пробирка соответствовала определённым координатам, кроме того, они сделали фотографии, чтобы записать каждый шаг, чтобы убедиться, что ничего не упущено.

Затем они нашли десять пациентов, которые в отдельных комнатах опустошили пробирки. Смертельно больные люди.

Шестеро выжили.

Контесса присматривала за ними, наблюдая за лучезарными улыбками на пяти лицах.

Когда они подошли, Доктор стояла совершенно прямо.

— Удовлетворительно?

Мужчина со светлыми волосами хохотнул в ответ. Он с изумлением смотрел на свои руки.

— В соответствии с условиями контракта, это бесплатно, так будет не всегда, но нам требуется сорок часов на исследование полученных вами способностей. Кроме того, нам бы хотелось получить вашу помощь, на время пятисот часов активных действий, но не более пяти лет.

— Кто-то ещё чувствует себя великолепно? — спросил блондин.

— Я боялась спросить, — сказала молодая девушка. — Да.

— Великолепно? — уточнила Доктор.

— Эй, — сказал блондин. — Всю свою жизнь я страдал от проблем с сердцем, представляете? Оно билось слишком быстро, пронзительно, слабый пульс. Напоминало мне, что может в любой момент разорваться. Органы превратились в мусор, диабет с двадцати двух, и если я не смотрел за собой, то постоянно желтел из-за проблем с печенью, меня рвало желчью каждое утро и каждую ночь. И постоянно в течение дня было что-то, что заставляло меня чувствовать себя жалким. Вот только прямо сейчас я ощущаю каждую часть своего тела, сердце в порядке, голова не болит, в горле ничего не застряло и с пищеварением порядок. Руки перестали дрожать…