Червь

А возможно, Софии просто нужна была секунда, чтобы понять, о чём речь.

— Никаких пререканий, — сказала я, чтобы не дать начать перепалку двум нашим самым нестабильным соратницам. — Канарейка?

— Они готовы.

— Отлично. Рейчел, Голем, Окова. Когда мы будем двигаться, ваша задача — мешать нашим врагам. Будете отвлекать, защищать основную группу, защищать нас, пока мы бежим. Рейчел, держи собак в таком размере, чтобы они могли выдержать пару ударов, но всё же смогли добраться до лестницы. Лун?

Ответа не было. Я ощущала его в коридоре, прямо в центре, где он выходил в основной зал с заключёнными и остальными камерами. Вместо ответа он развернулся. Возможно, он не мог слышать через наушники. И всё же он меня услышал.

— Не думаю, что он знает, как пользоваться системой связи, — сказала Сплетница. — Или знает, но изменился так сильно, что это создаёт проблемы.

— Лун, — сказала я, — эти трое нас прикроют. У тебя достаточно опыта, ты уже больше десяти лет варишься среди кейпов, и я не стану говорить тебе, что делать. Так что покажи всё, что сможешь. Или делай то же самое, что и остальные трое. Тебе решать.

Ответа не было. Может быть, он так и не справился с системой связи.

— Вы так спокойны, — сказала Канарейка. — Большинство. Только Лун, похоже, нервничал.

Лун, стоящий в коридоре, сжал кулак. Она рассердила его этой фразой.

— Я дрожу, — продолжила Канарейка. В её странном, мелодичном голосе звучал страх. — Из-за этих рукавиц не видно, но я дрожу.

— Ничего, — сказала я. — Не переживай.

— Я, — она нервно рассмеялась, голос дрожал от эмоций. — Я… не могу не переживать.

— Бывало и хуже. Все из нас бывали в ситуациях и похуже.

— Мне от этого не легче. Мне кажется, что, может быть, я правильно поступила тогда. Когда решила не участвовать во всех этих кейповских делах. Я облажаюсь, а ставки сейчас взлетели до небес…

— Расслабься, — сказала я. — А если не сможешь… ну, просто напомни себе, что мы тебя прикроем. Никто из нас не даст новичку умереть.

— Это не слишком вдохновляет, — сказала она.

— Должно вдохновлять, — сказала я. Пол дрожал, кто-то неподалёку крушил руками секцию камер. Я чувствовала, что Покров отступал, слепое пятно смещалось.

Я ощутила нетерпение. Время на исходе, а я ещё ничего не подготовила.

Я развела рой в стороны, чтобы посмотреть на наших пленников.

— Вы трое, — сказала я.

Они подняли головы.

— Брутто тик, — прорычал самый здоровый.

— Тихо! — приказала я, своим самым властным голосом.

Он сжал челюсти и поджал губы.

Он вообще осознаёт, что подчиняется?

— Я вам не враг. Прекратите считать меня врагом и послушайте, — сказала я и отметила, что они слегка расслабились.

— Кивните, — сказала я в качестве эксперимента.

Все трое вразнобой кивнули.

— Голем, отпусти их! — сказала я.

Голем создал новые руки и разломал ими старые.

Вся троица стояла неподвижно и казалась слегка не в себе.

Я повернулась к самому крупному:

— Какие у тебя силы?

Он, кажется, смутился.

— Расскажи мне о своих силах.

— Я плотный, — ответил он.

А.

Я протянула в его сторону дезинтегрирующий нож — он заторможенно дёрнулся и замер в испуге.

Я развернула нож рукоятью в его сторону.

Он продолжал испуганно пялиться на оружие.

— Успокойся, — сказала я.

Он очень медленно и очень заметно расслабился.

Внушение действует даже на непроизвольные реакции?

Сейчас он выглядел всё ещё нервно, но далеко не настолько испуганно, как раньше.

Или, может быть, внушение действует только на управляемые, внешние выражения непроизвольных реакций?

— Возьми, — сказала я.

Он взял нож.

— Спрячь его, — сказала я.

Он спрятал.

— Теперь не двигайся. И не бойся.

Он замер.

— Эмм… — сказала Канарейка. — Тут такое дело…

— Какое? — спросила я.

— Он не настолько под воздействием, как мой бывший, но… они воспринимают команды очень буквально. Даже сейчас.

Я посмотрела на плотного мужчину:

— Ладно, тогда…

— Можешь двигаться, чтобы дышать, — прервала меня Канарейка.

Мужчина громко выдохнул.

— Теперь не реагируй, — сказала я ему.

По моему приказанию под его тюремную форму заползли летающие насекомые. Они тащили за собой шёлковые шнуры, которые неплотно обмотали вокруг его рук и ног.

Как я ему и приказала, он не реагировал.

Я немного подумала, потом добавила шнура про запас. Сотни метров.

— В этой камере ничего не было, только пара человек, решивших уединиться. Доберись до безлюдного места, где тебя никто не сможет увидеть, подожди, пока выключится свет и отключи предохранитель на ноже.

Он посмотрел на меня так, как будто ничего не понял.

— Мой бывший вёл себя так же, а потом взял и всё исполнил без моего ведома, — сказала Канарейка. — Я думаю, этот тоже послушается.

— Тогда можешь идти, забудь о том, что здесь произошло.

Он ушёл. Я посмотрела на оставшуюся пару.

— А вы двое, снимайте рубашки.

— А мне нравится ход твоих мыслей, — прозвучал из наушников голос.

— Чертёнок, помолчи, — сказала я. — Мы выдвигаемся, будь готова.

— И выдвижение начинается с эротики! Я не жалуюсь!

«Она ненавидит, когда её игнорируют, но зачем-то постоянно на это напрашивается» — подумала я.

— Сядьте в коридоре, там, где сейчас шипастый чешуйчатый мужчина. Скажите ему, чтобы шёл сюда. Если кто-то будет рядом, целуйтесь. Заявите ему, что он мешает личным делам, рассердитесь.

— Мне это не нравится, — сказала Окова, — как-то это стрёмно!

— Лучше так, чем если Лун порвёт на куски или сожжёт тех, кто сюда случайно заглянет.

— Ладно, если нужно сказать точнее, то, по-моему, это напоминает изнасилование.

Я нахмурилась.

— Не надо целоваться по-настоящему, — сказала я мужчинам. — Просто изображайте, насколько сможете.

Окова кивнула.

Остальные уже выдвигались.

Когда пара подошла к Луну, он развернулся, чтобы идти.

Похоже, он решил действовать в одиночку. Он разорвал и отбросил уже повреждённую чешуёй рубашку и осторожно выдвинулся в сторону толпы. Плотные джинсы его несколько выдавали, но он почти мог сойти за случай пятьдесят три.

Плотный мужчина с ножом нашёл пустую камеру, где его никто не мог увидеть, и неподвижно замер.

Свет погас.

Он поднял и активировал нож. Я вывела насекомых из-под его одежды и обернула нити вокруг рукояти.

Я подняла нож к потолку и понесла вдоль прохода. Насекомые отслеживали проходы по обеим сторонам, ощущали общую планировку камер, выстроенных рядами по пять штук, видели людей.

Пока не добрались до слепого пятна Покрова.

Обычная ошибка людей. Мы так редко смотрим вверх. Рой двигался вдоль потолка. Если кто-то из паралюдей и почувствовал его, их голоса не хватило, чтобы предупредить остальных.

И, ради того, чтобы использовать инструменты врагов против них самих, я привела рой в область действия сил Покрова. Если тут и были ясновидцы или пророки, способные отследить мои действия или намерения, их восприятие будет так же ограничено, как и моё.

Они линчевали одного из своих, и были готовы линчевать любого, кто не продемонстрирует абсолютную верность. С одной стороны это было празднество, с другой — они одновременно распаляли толпу и поддерживали её верность. Сейчас, хорошо это или плохо, все они были заодно. Я ничего не видела, но похоже, что причина их медленного передвижения была в столпотворении между ними и выходом.