Червь

— А боевой дух всё ниже, — сказала я, наблюдая за кейпами, которые замерли и прекратили сражаться, наблюдая за сценой.

— Психологически, — сказала Сплетница, — тут как и с Губителями. Он не случайно создал это тело.

Я кивнула.

— С каждым мгновением мы всё лучше его понимаем, — сказала она. — Но это не помогает. По правде говоря, даже наоборот.

Я не нашла, что ответить.

Я слышала голоса позади, шум работающих двигателей.

Прибыло подкрепление. Шевалье, члены Протектората, Левиафан.

И в то же мгновение Сын исчез.

Когда-то я размышляла, что полёт добавляет возможностям хода битвы ещё одно целое измерение. У Сына же было четвёртое — способность выйти из сражения в ту же секунду, как только ему захотелось.

— Он сбежал? — спросила я.

— Нет. Переключился на другую цель. Он собирается периодически менять место боя, — сказала Сплетница. — Наносить удар, затем переходить к следующему.

Я медленно кивнула.

— В следующий раз будет лучше.

— На этот раз ты ничего не сделала, — сказала Сплетница.

Она была права. Я… что? Должна была координировать силы? Выкинуть какой-то трюк?

Весь бой я бежала. Не в ужасе…

Ну да, в ужасе.

Но в большей степени в заполняющем всё моё существо благоговейном трепете. Вспоминая прошлый бой и наблюдая за этим, я осознавала, насколько маленькой я была… В подобном бою нельзя победить за счёт пары хитростей. Подобный бой нельзя выиграть даже с огромным количеством хитростей. Я поняла это по отрывку триггер-видения, по тому, как всё разворачивалось, по нашим потерям, по отсутствию каких-либо конкретных достижений.

Я покачала головой.

— В следующий раз меня не будет на поле боя. Яд 29.03¶

— Мы знали, что к этому всё и придёт, — сказал Легенда.

Я повернулась к нему, не отрываясь от дела: я распечатала упаковку с одеялом и накинула его на одного из раненых.

В конце концов, раненых было неожиданно много. Двадцать или около того из частично уничтоженного судна, ещё восемнадцать человек, лишившихся ног. Около сорока Драконьих Зубов с ранениями средней тяжести. Расплавленная броня прожгла лица, тело, руки и ноги. Пока Сын использовал свой обычный набор атак, им удавалось уклоняться. Костюмы обеспечивали повышенную силу, бортовой искусственный интеллект предсказывал ход сражения.

И тогда золотой человек использовал силу, от которой они не могли увернуться, которую не могли заблокировать: свет вырвался во всех направлениях, расплавляя материал их костюмов.

Котёл, который должен был усилить Драконьих Зубов, не появился. Вместе с ними могла получиться эффективная боевая единица. Без них группа не выдержала натиск, а Сын отправился к ближайшему порталу.

— Что вы имеете в виду? — спросила я.

— Когда мы оценивали, что может случиться с Губителями, мы посчитали, что нам придётся перегруппировываться и объединять силы. Каждый бой будет приводить к потерям, так что мы будем вынуждены бросать позиции и отводить людей, чтобы сохранить число бойцов.

— Это понятно, — сказала я.

Мы бросили аванпост. Как и мир, за которым присматривали Отступник и Дракон. Дело было признано безнадёжным. Огромное число людей всё ещё были живы, однако с учётом того, как они были рассеяны, установить приемлемую защиту не представлялось никакой возможности.

— Не всё так плохо, — сказал Легенда другим тоном, словно мы сделали ему замечание не быть таким мрачным. — Сплетница сообщила, что у нас есть прогресс. Этого не видно, но мы вырываем из него куски. Мы сохраняем сильнейших, перегруппировываемся, проверяем, что работает, и в следующем бою становимся сильнее.

Вот только ему всё равно. Он реагирует на наши атаки и убивает тех, кто смог ему навредить. Сильнейшие выживают и мы объединяемся, но это не делает нас сильнее. Единственная разница между этим боем и следующим заключается в том, что нас будет меньше.

Я промолчала.

— Здесь к вам присоединятся Отступник и Дракон, займут место тех, кто погиб. Кроме того, у вас будет Левиафан. Мы с Шевалье сможем прибыть в течение нескольких минут.

«Несколько минут — это слишком долго», — подумала я. Но я не хотела констатировать очевидное, не хотела спорить.

Я пыталась вести себя хорошо, не создавая лишних проблем человеку, который, возможно, не забыл о том, что несколько лет назад я убила одного из ближайших его товарищей.

Кроме того, я понимала, что, скорее всего, эта болтовня была нужна Легенде, чтобы поддержать раненых. А возможно, он пытался убедить самого себя.

Он неторопливо наложил на рану свежую повязку.

— Я следил за твоей карьерой, — сказал Легенда. — Наблюдал за тобой на поле боя, в сражениях с Губителями, старых и новых. Насекомые достойны внимания.

— Во мне нет ничего особенного.

— Ты вызвала смерть мозга Александрии, — сказал Легенда. — Это неизбежно привлекает внимание.

— Справедливо, — сказала я. Мне удалось освободить ещё одно одеяло из сплетения ремней, удерживающих его в сложенном положении. Я укрыла ещё одного раненого. Легенда поправил нижнюю часть одеяла, где оно лежало на повреждённой ступне.

— Я хотел знать, что из себя представляет та, кто убила Ребекку. Я был в курсе всего, что ты делала в Протекторате, искал информацию о твоём прошлом. Я понимаю, что это звучит зловеще…

— Мне кажется, я понимаю. Вы были близки с ней.

— Я думал, что мы близки. Однако в конце концов, оказалось, что мои мысли и реальность не совпадали. Полагаю, не совпадают до сих пор. Когда проходишь с кем-то через множество испытаний, создаёшь общее дело, становишься близок друг к другу.

— Да, — ответила я и взглянула через плечо. Там была Мэй, одна из детей, за которыми присматривали Шарлотта и Форрест. Вместе с ней был один из подчинённых Рейчел и щенок. Они ухаживали за ребёнком из другого поселения, обожжёным тем же ударом, что расплавил броню Драконьих Зубов. Ожоги не были слишком глубокими, но не позволяли различить ни национальность ребёнка, ни даже его пол.

И всё же ребёнок чесал щенка за ухом. Рейчел стояла рядом, сложив руки на груди. Напряжённая, зловещая. Я испытала прилив нежности, смешанный с нерешительностью. Я как будто не имела права слишком сильно привязываться, ведь в конце этого дня она могла оказаться мертва. Это чувство уже было мне знакомо, но сейчас оно стало острее.

Когда я повернулась, Легенда смотрел на меня.

— Да.

— Это не всегда ведёт к наиболее разумным решениям.

— Нет, не всегда, — согласилась я. Мне пришлось посторониться, когда мимо прошествовала группа врачей со множеством инструментов и приборов. Удалять расплавленный материал из обожжённой плоти было непростой задачей, сюда стекались люди, готовые помочь.

— Я всегда знал, что в глубине всего этого замысла что-то было не так, но мне приходилось заниматься более срочными вещами. Чтобы разобраться с одним нападением Губителя или с потенциальной войной между двумя группами паралюдей, нужно отдать все свои силы. Когда кризис подходит к концу, ты измотан больше некуда, а ещё нужно разгребать последствия, а потом восстановить боеготовность, и в конце концов нужно заниматься организацией. Не бывает момента, когда можно остановиться, передохнуть и сказать: — «вот теперь я могу заняться всеми проблемами и сомнениями которые у меня были», — или — «вот именно сейчас я и позвоню тому-то и тому-то, чтобы разобраться с далеко не полной правдой, которой меня кормили, когда мы были по уши в индонезийских кибер-супер-солдатах».

— Мне кажется, я очень хорошо понимаю, о чём вы говорите.

— Мне кажется, весьма вероятно, что понимаешь, — ответил он.