Червь

Десять человек, включая Сталевара и Свету, стояли между наиболее разъярёнными девиантами и группой Доктора.

— Если вы это сделаете, — сказала Доктор, — кейпы, которые сражаются против Сына, не смогут мобилизоваться. Я не смогу запустить свои планы в действие. Всё, что вы пережили, не будет в конце концов иметь никакого значения.

— Миру всё равно конец, — сказал один из враждебных девиантов. — Мы не собираемся за него сражаться.

— Вы хоть слышали, насколько плохо закончилась первая схватка? — выступила ещё одна девушка.

— Да. Но прежде чем всё отправится в ад, мы лучше свершим правосудие.

Толпа подступила ближе. Сталевар и его товарищи встали плотнее, плечом к плечу.

— Дверь, — произнесла Доктор.

Раздался влажный хруст, будто что-то разорвалось, и позади неё появился один из девиантов. Желтокожий, с синяками на впадинах лица и рук. Он улыбнулся, обнажая заострённые, как у рыбы, зубы.

Он разжал руку, и Привратник безвольно сполз на землю. По его разбитому о стену лицу текла кровь.

Два-шесть-пятый коснулся девианта, погрузив его в видения далёких миров, затем опустил руку. Желтокожий рухнул без сознания.

Толпа подступила ближе.

Доктор выпрямилась, сделала несколько шагов назад и упёрлась спиной в стену.

Она уже приучила себя к безнадёжности. Она ожидала неизбежной смерти от рук Сына, но это тоже сойдёт. Неожиданно, но настолько же безнадёжно.

— Добрый Великан, — прошептал Сталевар. — Кирпич. Мы отвлечём их. Вдарим по ним внезапно. Остальные — прорывайтесь к двери. Вам есть, куда бежать, Доктор?

— Да, — ответила она.

«Шанс?»

Это была надежда, и вместе с ней удивительным образом пришёл страх. Теперь ей было, что терять.

— Начали! — скомандовал Сталевар.

Группа бросилась вперёд. Яд 29.01¶

Сплетница пошевелилась. Я заметила секундное замешательство, которое бывает, когда просыпаешься в незнакомом месте. Она пришла в себя быстрее большинства, ведь ей не требовалось оглядываться по сторонам, чтобы во всём разобраться. Всё сообщала её сила.

— Привет! — сказала она.

— Привет! — ответила я.

— Как думаешь, конец света будет именно сегодня? — спросила она, потягиваясь, всё ещё не вставая.

— Конец света уже наступил — для нашего мира. Разрушений слишком много.

— Возможно, — ответила она. — Но люди находчивы. Находчивы и упрямы. Но ты ведь и сама это знаешь, не так ли?

— Похоже, что так, — кивнула я.

Сплетница подцепила ногтем и вытащила из уголка глаза соринку.

— Ты не спала.

— Почти нет.

— Балда.

— Я научилась справляться. Провела достаточно патрулей и слежки, чтобы привыкнуть.

— Балда, — снова сказала Сплетница и села на кровати. — Ты должна быть в наилучшей боевой форме.

— Я три дня спала после того, как меня разрезало надвое, — возмутилась я.

— Это только показывает, насколько тебе нужен сон, — возразила она.

— Симург напустила жути, пела тебе колыбельную. Ты серьёзно ждёшь, что я после такого засну?

— Колыбельная была не для меня, — сказала Сплетница. — И я не чувствую никаких враждебных намерений.

Я посмотрела на неё. Она не видела моего лица, но это не помешало ей заметить моё замешательство.

— Я хочу сказать, мне кажется, что она пела для меня лишь частично, не похоже, что это была единственная и окончательная цель её песни. Она делает что-то ещё.

— Не понимаю.

— Как и я. Но она не из тех, кого легко понять. Кто знает, что она способна видеть? Может быть она поёт по причинам, которые нам ещё не известны?

Мысль была тревожащей. Я подумала о том, что сказала Симург.

Сейчас неподходящее время для секретов. В худшем случае это может привести к катастрофе. К тому же, если нужны ответы, к кому обращаться как не к Сплетнице.

— Она извинилась.

— Симург? — спросила Сплетница и странно на меня посмотрела.

— Веришь ты или нет, она сказала «прости».

— Она не разговаривает, — заметила Сплетница.

— Знаю. Но я слышала.

— В любом случае, вины она не испытывала, — сказала Сплетница. — Если кто-то захочет поспорить, я готова поставить на это кучу денег. Пару миллионов в ликвидных активах.

— Спорить я не буду, — покачала я головой. — Слушай, просто имей это в виду.

— Принято к сведению, — заверила Сплетница.

— Сейчас же нам пора мобилизоваться, — сказала я, словно пытаясь отвлечься. — Объединить лучшие умы и силы, создать командный дух.

— Похоже на план, — отозвалась Сплетница. Она стянула перчатку, потянулась к ремню и вытащила из подсумка металлическую баночку. — Две минуты, чтобы придать себе приличный вид. Можно было бы принять душ, но, кажется, никто уже не заморачивается.

Я кивнула. Большинство кейпов, которых я встречала, потеряли былой вид. Костюмы уже не сияли и покрылись пылью, волосы были грязными, подбородки — небритыми. То же самое было и с психологическим настроем.

Происходящее сильно по нам ударило. Мне хотелось думать, что я справлялась лучше других, хотя бы потому, что два года к этому готовилась. Но опять же, я слишком хорошо умела себя обманывать.

Я подумала о Стояке и его оптимизме. Когда я говорила о том, что ждать следует худшего, он отстаивал противоположную точку зрения. Я не хотела думать о чём-то мелочном и тем самым преуменьшать то, что я чувствовала по поводу его смерти, но какая-то моя часть была разочарована невозможностью поговорить с ним сейчас, посмотреть на него после всего, что случилось. Справлялся бы он лучше меня?

Да и нельзя сказать, что я справлялась. Я не была уверенной, неунывающей или бесстрашной. Единственное, что я могла о себе сказать — что сумела собраться с силами. Я поверила в пророчество Дины больше, чем кто-либо другой. Я вложила все свои силы и всё равно едва не сломалась. Я говорила себе, что улетела из Нового Броктон-Бей в открытый океан только для того, чтобы побыть одной, но я не могла поклясться, что в этом порыве не было ничего деструктивного. Вспоминая момент, когда Сын разорвал меня напополам, я убеждала себя, что сохранила ясность мышления, но не была уверена, что не кривила душой.

Сложно сказать, хорошо ли я держала себя в руках, ведь неизвестно, насколько это самоконтроль, а насколько адреналин. Или что-то другое.

«Что думаешь, пассажир? — спросила я. — Мы собираемся сражаться с твоим создателем. Будешь ли ты сопротивляться или выложишься по полной?»

Само собой, никакого ответа.

Сплетница наносила чёрный грим вокруг глаз.

— Ты нашла всех, с кем собиралась поговорить? — она уже закончила с самыми сложными местами вокруг век, и теперь наносила последние широкие мазки.

— Почти всех.

— А. Могу представить, кого ты не особенно искала. Меня беспокоит это отрицание.

Я пожала плечами.

— Но нет смысла за это цепляться. В конце концов, это твоё решение. Давай поговорим о чём-нибудь более весёлом. Ты когда-нибудь думала, что мы зайдём так далеко?

— До конца света? Это и есть твоя весёлая тема?

— До самой вершины. Настолько высоко, насколько мы могли надеяться.

— Мы не в высшей лиге, Сплетница. Совсем не там, где большинство сильнейших кейпов.

— Но о нас говорят по всему миру. Ставят в один ряд с некоторыми самыми крупными и самыми страшными отморозками, — Сплетница махнула рукой в сторону окна. В сторону Симург. — Мы были бы на первых страницах, если бы газеты всё ещё выходили.

— Я не уверена, что попасть на первую страницу — это хорошо, — сказала я. — Да и новости всё равно расходятся, знаешь ли. Шарлотта была в курсе.

— Шарлотта связана со Сьеррой и остальной инфраструктурой Гимель. Это меня не удивляет, — сказала Сплетница, распуская свой хвост и прочёсывая его пальцами, чтобы более-менее распрямить волосы. В том месте, где хвост был перевязан, всё равно получилось неаккуратно. В обычных обстоятельствах, перед выходом в костюме она бы это поправила, хотя бы чтобы убрать лишние приметы.