Червь

Не стоит обращать внимания.

Для них это не важно.

«Ого, кровь из носа остановилась».

«Здесь ничего не происходит. Не стоит ли сосредоточиться на чём-нибудь другом?»

«Пусть отдохнут».

Прошло некоторое время. Изображения оставались несколько нечёткими.

«Вот».

Изображение прояснилось, когда они остановили внимание на одном конкретном месте одного конкретного мира.

Палата госпиталя была на удивление светлой и залитой солнцем. Пациент был небрит, широкоплеч и мускулист, с густой растительностью на груди и руках.

Его грудь покрывали впечатляющие шрамы, как свежие, так и застарелые. На одной стороне живота выделялся небольшой чёткий ожог. Мужчина был на удивление расслаблен, несмотря на трубки, торчащие сбоку из его груди.

Кто-то тихонько стучался в дверь.

Мужчина поднял голову, но не стал отвечать. Он протянул руку вниз и схватился за рукоять оружия. Его знаменитый пушкомеч.

Поднимая его, он поморщился. Больно. Он положил оружие на колени, направив ствол в сторону двери.

Дверь распахнулась, и Шевалье взвёл курок.

Инженю замерла на месте.

— Нет, — чётко произнёс Шевалье.

— Я хотела узнать, как ты, — сказала Инженю и улыбнулась. Она накрасилась, и теперь ей легко можно было дать лет на десять меньше. Её одежда была несколько старомодна. Джинсы с заниженной талией оставляли открытым подтянутый живот. Она одарила его лёгкой улыбкой: — Не могу представить, что ты стал бы в меня стрелять.

Выражение его лица не изменилось.

— Ты действительно хочешь это проверить?

Инженю состроила недовольную гримасу.

— Тебе, как и всем амнистированным, в руку имплантирован трекер. Через минуту-другую они будут здесь. Если ты уйдёшь прямо сейчас, то тебя не застрелят, и я выскажусь в твою пользу. Если же останешься, то…

Она уже качала головой, поворачивая руку, чтобы показать ему левое плечо. Рука была перебинтована, на повязке виднелась засохшая кровь.

— Ты вырезала его, — он хотел произнести это с удивлением, но ему это не совсем удалось. — Это должно было вызвать срабатывание сигнала.

— Нашла кое-кого, кто был не против сделать одолжение красивой девушке, — сказала она мягко. — Я хотела тебя видеть, Шевалье. Мне бы этого не позволили.

— И для этого есть веская причина.

— Я не плохая, Шев.

— Так это или нет, я думаю, ты должна уйти. Так будет лучше для нас обоих.

— Знаешь, а я немного в тебя влюблена.

— Знаю, — сказал он хмуро.

— Не сильно. Но достаточно.

— Ты влюбляешься во всех, на ком используешь силу, — сказал он.

— Это не так. Когда ты так говоришь, ты выставляешь меня ветреной. Я просто…

Произнося эти слова, она сделала шаг вперёд. Шевалье выстрелил.

Дверь разнесло на кусочки. Инженю взвизгнула и, побледнев лицом, отступила.

— Вот теперь сюда точно идут, — сказал он.

— Я… мне больно, — сказала она.

— Знаю.

— Я вижу тебя. Со многих сторон. Я вижу твою силу и вижу, что ты с ней сделал. Ты особенный, раз применяешь её такими способами. Храбрый.

Он нахмурился.

— Я знаю о твоём особенном зрении.

— Это секретная информация, — сказал он.

— Я попросила кое-кого из твоей команды об одолжении. Она помогла мне, — сказала Инженю, опустив взгляд. Она завела руки за спину и шагнула в сторону, повернувшись спиной к разрушенной двери.

— Я думаю, — начал Шевалье, повернув ствол, чтобы держать её на прицеле, — что нам придётся оградить тебя от желающих оказывать тебе все эти многочисленные услуги. Я не хочу отдавать приказ о твоей изоляции, но ты не оставляешь мне особого выбора.

Инженю надула губки:

— Нам было бы хорошо вместе.

— Очень может быть.

— Видишь? — робко улыбнулась она. — Я могла бы стать хорошей подругой — или хорошей подчинённой, если ты предпочитаешь так.

— Не отрицаю. Это твой прирождённый талант.

Её улыбка угасла, как будто она догадалась, что он скажет дальше. В конце коридора послышались шаги.

Перед Инженю возникло силовое поле, которое выдернуло её из комнаты и прижало к стене коридора.

Шевалье сдвинул меч в сторону и начал медленно поворачивать тело, опуская ноги до тех пор, пока они не коснулись пола.

В дверном проёме появился Порыв.

— Не надо…

Он продолжил попытку встать на ноги.

— Дурак.

Аккуратно сложенные силовые поля подняли его в воздух, одно под ногами, другое за спиной. Коснувшись земли, он качнулся, но ещё одно поле не дало ему упасть. Трубки, выходящие из груди, туго натянулись. Если он упадёт, они могут отсоединиться.

Он обрёл равновесие и кивнул. Нарвал отключила силовые поля.

— Как, чёрт возьми, ей удалось пробраться в госпиталь? — спросила Нарвал.

— Отпустите меня!

Силовое поле исчезло, но появилось несколько других. Они прижали женщину к стене, удерживая за горло. Нарвал принялась обыскивать её карманы.

— Не трогайте меня! Шевалье, пожалуйста!

— Как я и говорил, — сказал Шевалье, — я знаю — это было бы прекрасно. Лучшие люди, чем я, уступали твоим чарам. Ты хамелеон, и ты можешь вылепить из себя такую женщину, которую желает твой мужчина. Мне не нравится, что происходит потом.

— Ты судишь меня по тому, что случалось раньше? Ты бываешь жесток.

— Ты больна, Инженю. Давай не будем притворяться, что ты говоришь от чистого сердца. По-настоящему хорошие люди не правят тюремным блоком в Клетке.

— Я пыталась выжить! — воскликнула она. — И не говори мне, что ты этого не понимаешь.

— Я понимаю, — вздохнул он.

— Шевалье, — вмешалась Нарвал. — Возможно, говорить с ней — не лучшая идея.

Он покачал головой.

— Всё нормально.

— В её карманах ничего, только телефон.

— Ты читал моё досье, — заговорила Инженю, яростно и отчаянно. — Ты знаешь, что я тоже умею выживать. Ты знаешь, что мы видим мир одинаково, мы видим силы. Но ты используешь свою силу, чтобы манипулировать физическими явлениями, я же ограничена… нематериальным. Ты же видишь двойственность?

— Двойственность, — повторил он бесцветным голосом.

— И не говори мне, что ты не способен увидеть романтический контекст. В противном случае, ты не одевался бы в благородного рыцаря. Добро и зло, мужчина и женщина, физическое и волшебное. У нас схожий опыт. Я готова поспорить, что если ты задашься целью, то сможешь найти ещё больше параллелей.

— Готов поспорить, что да, — сказал Шевалье и вздохнул. — Но если поискать, то параллели можно найти между чем угодно.

— Ты циничен, — сказала она и, немного улыбнувшись, продолжила. — Немного волшебства могло бы это исправить, и если ты хочешь вернуть должок…

— Проверьте её телефон, — приказал Шевалье.

Нарвал взяла телефон.

— Защищён паролем.

— Она изучала моё досье, и готов поспорить, что паролем поставила что-то оттуда. Попробуй моё среднее имя. Майкл.

— Не-а.

— Моё место рождения. Сисеро.

— Подошло.

Инженю нахмурилась.

— Я не знаю, восхищаться ли мне тем, что ты настолько хорошо меня знаешь, или расстраиваться, что ты нарушаешь мои личные границы.

— Давай посмотрим, что в телефоне, и потом решим, — ответил Шевалье. — Нарвал? Какие-нибудь письма, СМС, заметки?

— Нет, нет… да. Она скачала в телефон твои файлы. Седьмым шрифтом на экране телефона, вместо всех символов кроме букв — бессмыслица.

— Признаю, я читала о тебе всю ночь, — сказала Инженю.

— Верю, — ответил Шевалье. — Но отношения между циником и верующим — это то, о чём мы с Мирддином часто шутили. Слово в слово. Эти рассуждения ты тоже вытащила из файлов.