Червь

— Если нашими противниками будут пять Губителей и Сын, то скорее люди начнут массово бежать, — заметила Нарвал.

Я кивнула.

— Сплетница уже говорила что-то подобное. Да. Слишком многое зависит от того, что будет дальше. Сможем ли мы убедить людей. Станут ли остальные поступать как мы.

— Хорошо, — сказал Отступник. — У тебя есть какие-то идеи насчёт Губителей?

— Упреждающая атака, — тихо сказала Нарвал. — Даже если это спровоцирует их на ответный удар, по крайней мере это уже не будет скоординированное нападение, тем более, что в данный момент Сын занят где-то ещё. Симург неподвижна. Мы могли бы ударить её чем-то вроде того, что использовали в Нью Дели или в Лос-Анджелесе.

— Могли бы, — согласился Отступник.

— Давайте подумаем над этим, — предложила я. — Мы не сможем этого сделать без предварительной подготовки, нам нужно убедить людей, что не всё безнадёжно, нужно собрать информацию и ресурсы.

— Значит, пока готовитесь, займитесь планированием, — сказал Отступник. — Собирайтесь. Возьмите всех, кто может пригодиться.

— Я готова, — сказала Сплетница. Чертёнок и Рейчел кивнула.

— Мне нужны запасные части костюма из Стрекозы, — сказала я. — Перед тем, как отправиться на платформу, я оставила её на Гимель. Надеюсь, в запасном ранце достаточно заряда.

— Иди, — сказал Отступник. — Я присмотрю за Святым.

— А я? — спросила Канарейка.

— Мы можем найти тебе стандартный костюм Протектората. Паучий шёлк, — сказала Нарвал. — Прочный, гибкий. Никаких рюшечек, ничего интересного, но лучше, чем ничего.

Канарейка нахмурилась.

— Что не так? — спросила Нарвал.

— Просто… костюмы в обтяжку…

— Лишние припухлости? — спросила Чертёнок. — Жирные ляжки? Толстые лодыжки?

— Нормальные у меня лодыжки, — сказал Канарейка. — И ляжки. Просто…

Она замолчала.

Чертёнок ущипнула ткань своего собственного костюма.

— Со мной такое было. Думаешь, смотреться так же круто, как я — легко? В обтягивающем пиздец как сложно нормально выглядеть. Диеты, упражнения, постоянные патрули и сражения не на жизнь, а на смерть. Странно, что ты этого не поняла, пока сидела в каталажке.

— Выбирать пищу не приходилось, да и о свободе перемещения не было и речи, когда тебя могли порвать за поставленную не туда ногу, — мрачно сказала Канарейка.

— Можешь надеть поверх свою одежду, — предложила Нарвал. — Мы достанем тебе какое-нибудь снаряжение. Нелетальное оружие. Чтобы ты могла защитить себя.

Они всё организуют. Я потрясла головой. Мне нужно сосредоточиться на собственных заботах.

— Дверь, пожалуйста, — пробормотала я. — Гимель, к Стрекозе, Новый Броктон-Бей.

Портал открылся.

— У меня есть кое-что получше, Канарейка, — сказал Святой. — Я дам тебе один из запасных костюмов Драконоборцев.

— Это… это хорошее предложение, но, боюсь, если я соглашусь, то получится, будто я предала Дракона.

— Ты не сможешь выплатить ей свой предполагаемый долг, если погибнешь, — сказал Святой. — Не нужно ни денег, ни обязательств. В нём ты сможешь летать, Канарейка. Нелетальное оружие, намного лучше того, что производит Масамунэ.

— Я не знаю, — ответила она.

Я замерла у самого входа, чтобы послушать. Сплетница, Рейчел и Чертёнок прошли в портал мимо меня.

— Соглашайся, — сказал Отступник, не отрывая взгляда от ноутбука. — Святой, я прочешу его сверху донизу в поисках закладок и других фокусов.

— Я понял, — ответил Святой.

Отступник открыл дверь его клетки.

Святой встал, покрутил головой, разминая шею. Рядом с Отступником он казался очень маленьким, однако, он вовсе не был низким. Лицо его было измождённым, но взгляд — твёрдым.

— Держись у меня на виду, — сказал Отступник. — Весь доступ к системе будет направлен через меня. Я всё перепроверю.

Святой кивнул.

Я вошла в портал и оказалась на поле, где оставила Стрекозу. Какие-то дети карабкались по обшивке корабля, но с криками разбежались, как только увидели нас.

Ветер гулял в высокой траве. Я повернула голову навстречу ветру, дождавшись, пока тот откинет волосы с моего лица. Я стояла и смотрела на океан, ожидая, пока насекомые доберутся до нужных каналов и активируют выключатели, открывающие рампу.

— Мы нечасто об этом вспоминаем, но какая же крутая штука! — сказала Сплетница. — Конечно, не сравнить по удобству с порталами, к которым мы получили доступ, но всё равно.

— Ага, — ответила я. Мыслями я была где-то в другом месте, пыталась оценить всё происходящее, угрозы, необходимые дела.

Я молчала, осматривая Новый Броктон-Бей. Броктон-Бей Гимель. Повсюду были палатки и шалаши, ветхие жилища заполняли пейзаж безо всякого порядка или организации. Тут и там вились тропинки, где движение сотен людей примяло траву и разворошило землю. Бригады работали: валили деревья и превращали их в материалы для возведения новых строений.

Всё это вызывало противоречивые чувства.

Я смотрела на них и практически чувствовала, что все они находятся в блаженном неведении. Они не знали, насколько сильно мы пострадали в нашем первом налёте, иначе настроение было бы другим. Здесь не было ни телевизоров, ни радио. Новости передавались только из уст в уста.

Возможно, кто-то сказал им, однако большинство не поверило, сочло это нелепым слухом. Люди не хотели верить, что мы в жопе, серьёзно и основательно. Или новости вообще не расходились, поскольку те, кто их всё-таки узнавал, приходили к выводу, что если эту информацию узнают все, ничего хорошего не произойдёт.

Им повезло встретить конец света, так до конца и не поняв, с чем мы имеем дело. Они не знали, что представлял из себя Сын, они не догадывались об угрожающем, терпеливом присутствии двух Губителей на земле Бет.

Это было высокомерно, даже снисходительно, но когда я смотрела на людей там, внизу, я ощущала себя родителем, который заботливо, с некоторой жалостью смотрит на своего ребёнка.

И каким-то образом, представляя, как люди идут работать, потные, голодные, испуганные, поедаемые мошкарой, как они самоотверженно возводят жилища для престарелых, немощных и самых маленьких, я практически видела среди них отца. Именно такими вещами он и занимался.

Никто конкретно не сказал мне о том, что он умер, а я решила не спрашивать. И всё же, когда я моргнула, то почувствовала, что мои глаза увлажнились. Пускай слёз и не было.

Я могла представить там Шарлотту. Сьерру. Фореста. Детей: Эфраима, Мейсона, Эйдена, Кэти и Мэй, которые вполне могли носить воду работающим людям.

Вот только у Сьерры были сейчас другие обязанности, а сироты с моей территории стали старше. Дети уже справлялись с несложной работой: присматривали за новыми малышами, прибирались и всё такое прочее. И всё же, как и в случае с моим отцом, мысленный образ побеждал логику. Я представляла, как они несут бутылки с водой.

Я покачала головой, чтобы избавиться от видения, и вернулась к реальности. Я всё ещё стояла у подножия рампы.

— Сильно задумалась? — спросила Сплетница.

— Ага, прости, — сказала я, повернулась и направилась в корабль. Сплетница пошла со мной. Рейчел уже разлеглась на скамейке, а Ублюдок развалился на полу прямо под ней. Чертёнок разместилась на траве снаружи, направив лицо в направлении, где должна была быть южная часть города, если бы тот вообще был в этом мире.

— Не извиняйся. Что-нибудь конструктивное? Стратегия?

— Нет, вообще не конструктивное. Скорее просто о людях.

— О людях? — спросила Сплетница. — Мы продолжаем твердить им разойтись по порталам в разные места вокруг Гимель и других Земель. Те, что внизу, отказываются уходить. Собрались там, как огромная мишень для Сына, Губителей или Янбань.