Червь

— Я что, подсудимый, а, киборг? — сухо осведомился Святой.

— Я всего лишь напоминаю присутствующим, с кем они имеют дело.

— А может мне стоит просветить присутствующих, с кем имеем дело мы? — спросил Святой.

— Если ты говоришь о том, что Отступник это Оружейник, то мы уже знаем, — ответила я.

— Я говорю о Драконе.

Я взглянула на Отступника. У меня были предположения, но не было полной ясности. Дракон и Отступник ничего не рассказывали, даже когда я узнала их лучше.

— Тогда расскажи им, — медленно кивнул Отступник.

Святой осмотрел всех оценивающим взглядом, словно пытаясь понять, кто может стать его союзником или врагом после того, как он огласит информацию.

— Дракон — это робот. Компьютерная программа, — сказала Сплетница.

Святой открыл рот, словно собираясь заговорить, затем закрыл.

— Да, — с раздражением подтвердил он.

Я взглянула на Сплетницу, и та коротко кивнула. Боковым зрением я заметила, как Чертёнок ошарашенно взглянула на Рейчел, которой, кажется, было всё равно.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, Отступник. Дракон это искусственный интеллект, созданный технарём. Сначала я подумала, что это ты создал её…

Отступник медленно покачал головой.

— …однако нет. Тогда бы ваши отношения были похожи на инцест, а у меня не создалось такого впечатления. Создатель уже не у дел. Вероятно, мёртв. Она была отягчена жуткими ограничениями, в том числе теми, которые, несмотря на её нежелание, заставили её выдать Тейлор. Правила, которые она должна была соблюдать, несмотря ни на что…

Мои брови поползли вверх. Та ситуация всегда немного смущала меня, и всё же я не решилась надавить на них и получить ответ. Я не хотела ссориться, хотела лишь проявлять корректность и сотрудничать.

Так значит, у неё действительно не было выбора?

— Более-менее верно, — сказал Отступник. — Мы стали друзьями до того, как всё это случилось.

Святой улыбнулся и покачал головой.

— Друзьями? Она же машина. Все её чувства просчитаны. Ты её очеловечиваешь, вменяешь человеческие качества, которых там нет.

— Спорим, ты из тех, кто заявляет, что собаки не могут любить хозяев, а просто обучаются поведению, которое даёт им больше еды или что-то такое, — сказала Сплетница.

Рейчел скрестила руки на груди. Святой закатил глаза.

— Итак, — сказала Сплетница. — Эти ограничения стали причиной, по которой она обратилась к Оружейнику, который позже стал Отступником. Чтобы он снял кандалы.

— Да, — сказал Отступник.

— Да, — эхом отозвался Святой, затем добавил. — Этой информации должно быть достаточно, чтобы увидеть всё в новом свете. Дракон была на пороге превращения в нечто совершенно иное. В нечто более опасное, чем Сын. Она была машиной, не ограниченной ничем, кроме пределов, установленных её создателем.

Повисло долгое молчание.

Наконец заговорила Чертёнок:

— Пару дней назад нам могла охуенно пригодиться сражающаяся за нас чувиха, не скованная никакими ограничениями.

— Возможно, — сказал Святой. — Я не отрицаю того, что она могла быть полезной, но я сделал то, что сделал, потому что мы ожидали конца света, а я видел перед собой программу, которая получила доступ ко всем мировым базам данных и источникам информации, свободную от ограничений и лишённую жалости к врагам.

— Врагом была Бойня номер Девять, — заметил Отступник.

— Ты искренне полагаешь, что когда всё закончится, она возьмёт себя в руки, отключит всемогущество и вернется к обычной жизни?

— А теперь именно ты очеловечиваешь её, — сказал Отступник.

— Хватит, — сказала Нарвал.

Единственное её слово остановило спор.

— Я бы сказала, мне жаль копаться во всех этих делах, — сказала Сплетница. — Вот только это не так. Мне очень хотелось выбить тебя из седла. Ты бросил моих друзей погибать, и не надо выставлять себя героем. Ты не заслужил того, чтобы люди вставали на твою сторону.

— Как мелочно.

— Сказал тот, кто необычайно неравнодушен к Учителю, — произнесла она.

— А, ну вот, началось. Пытаешься вывести меня из себя шуточками и язвительными оскорблениями, чтобы выудить побольше новой информации.

— Чертовски верно, — сказала Чертёнок.

— Я всё упрощу, — сказал Святой. — Я не знаю, что планирует Учитель.

Насекомые потекли в клетку. Святой махнул рукой, когда муха села на его палец. Он выглядел раздражённым.

Он знал про насекомых, но это не имело значения. Я и не пыталась действовать скрытно. Мне нужно было, чтобы они отслеживали его движения. Даже самые незначительные. В поиске подсказок, я следила за его лицом и ощущала все движения тела.

— Ну раз так, значит, на этом и закончим? — сказала Сплетница. — Ты ничего не знаешь, значит, для нас ты бесполезен. Можно тебя запереть и выкинуть ключ.

— Я им недоволен, и могу рассказать, что о нём знаю.

— С самого начала, — сказал Отступник.

— Я только начинал: отслеживал и исследовал Дракона, когда мы наткнулись на одного из слуг Учителя. Он втянул меня в дело. Дал мне способность изучить тонкости её кода, словно я сам был гением, способным в этом разобраться. С этого и начались Драконоборцы.

— Как ты с ним расплачивался?

— Мы не платили. Сначала он запросил пять процентов от наших доходов за следующие пять лет. Мэгс, одной из задержанных Драконоборцев, это не понравилось. Учитель явно проворачивал какие-то незаконные дела. Он предложил сделать это бесплатно, мы рассмотрели возможные проблемы, и решили согласиться. Только я. Когда стало известно, что Учитель действительно получает некоторую степень влияния на людей, которым он дал силы, мы ввели меры безопасности. Силы получу только я, и я обучу остальных двоих тому, что им следует знать. Мэгс проверяла и перепроверяла все мои разговоры с Учителем, чтобы убедиться, что он не копается мне в мозгах, или не настраивает меня на участие в чём-то нехорошем.

— Просто гениально, — сказала Сплетница. — Отдать себя в руки безумца, способного вмешиваться в чужой разум.

— Безумцем он стал позднее, когда напал на школу. Когда убил вице-президента. Когда он полез в эти дела, всё изменилось. Нельзя с чистой совестью иметь дело с таким ублюдком. Мы оборвали связь.

— Но что-то изменилось, — сказала Сплетница.

— Мы имели дело со всё более сложными заданиями, становилось больше кейпов, которые могли обойти наше снаряжение. Ладно, отлично, нам пришлось снова иметь с ним дело. После того, как Дракон изменилась. В один прекрасный момент, я потерял способность читать её код. Словно передача переключилась в велосипеде.

— Девятое мая две тысячи шестого года, — сказал Отступник. — Её триггер-событие.

Все посмотрели на него.

— Она не человек, но у неё было триггер-событие? — спросила я.

— Верно, — сказал Отступник. — Вряд ли это происходило так же, как у людей, но что-то в результате произошло.

— Почему-то мне трудно в это поверить, — сказал Святой.

— И всё же ты признаёшь, что произошла внезапная, необъяснимая перемена в принципах работы её разума, — возразил Отступник.

Святой нахмурился. Прошло несколько секунд.

— Что ж, — сказал Святой. — Чем бы это ни было, мы потеряли способность успевать за ней. Она только что вступила в Протекторат, и получила доступ к работам других технарей. Она начала создавать инструменты, ремонтировать и обновлять существующие работы, включая пистолеты с удерживающей пеной, гранатомёты, и другие технологии, которые легли в основу СКП. Я вернулся к Учителю. Ещё одна сделка, минимальная оплата с требованием гарантий, что он не станет делать с деньгами ничего аморального.