Червь

***Май 1986 года.

Двадцать семь лет назад.***

Странное место для подобного разговора.

Женщина с выражением абсолютного спокойствия на лице заняла место напротив Дэвида. Сопровождавшая её девочка-подросток выглядела не менее уверенной. То и дело другие посетители кафе бросали на них кривые взгляды.

Женщина была чернокожей, а одета была во всё белое. Девочка же носила форму частной школы и держала в руках блокнот и шариковую ручку.

Они смотрелись чисто, прилежно. Дэвид почувствовал себя одетым неподобающе, незначительным.

— Я, признаться, несколько озадачен, — сказал он.

— Это можно понять. Можете называть меня Доктор.

— Без фамилии?

— В ней нет нужды.

Он нахмурился.

— О чём задумались? — спросила Доктор.

— Меня несколько настораживает отсутствие фамилии, — ответил он. — Прошу прощения за откровенность.

— Прощаю, — Доктор слегка улыбалась. — Вы крайне вежливы.

Дэвид слегка наморщил лоб.

— Почему-то мне кажется, что вы знаете обо мне всё, в то время, как я о вас не знаю ничего.

— На этом этапе, весьма вероятно, так и есть. Но я всё равно хотела бы поговорить с вами так, словно не знаю всех подробностей. Вы пытались пойти в армию, но вас не взяли.

Дэвид закусил губу и оглядел кафе. Городок-то небольшой. Сколько друзей и знакомых его отца были сейчас здесь и пытались подслушать?

— Вас это не удивило, но… Очевидно, вы всё равно чувствовали себя разочарованным и подавленным.

— Не надо, — он уставился в стол, губы его были плотно сжаты.

— На самом деле они не подслушивают. Скорее пялятся на чернокожую женщину, учитывая, что это в таком городке редкость, — сказала ему Доктор.

— Простите, — смутился Дэвид.

— Вы не отвечаете за свой город. А вот что за что вы действительно в ответе, так это то, что произошло на прошлой неделе.

Дэвид стиснул зубы. Он посмотрел в окно, и на шее его проступили сухожилия.

— Вы пытались покончить с собой. Вам так хотелось попасть в армию?

— Я просто… Я знаю, что не в состоянии сражаться, заниматься строевой и всё в таком роде. Но есть же другие вещи, на которые я способен. Бумажная работа.

Она кивнула.

— Я могу предложить вам нечто большее, чем бумажная работа.

— Часть меня думает, что вы подглядели в моё досье, и теперь хотите надо мной посмеяться.

— Я не намерена шутить над вами, Дэвид. А что думает обо мне другая ваша часть, которая не считает, что я беспринципный медработник с плохим чувством юмора?

— Что если бы вы назвали мне своё имя, оно прозвучало бы зловеще. Огонь и сера. Всё это слишком уж похоже на сделку с дьяволом.

— Полагаю, и правда похоже. Но я, признаюсь, лишь простая смертная.

Дэвид нахмурился.

— Я не могу давать обещаний, Дэвид. Ни дьявольских, ни божественных. Не могу даже обещать, что вы попадёте в армию. Скорее наоборот. Это вызвало бы ряд вопросов.

Он вновь бросил взгляд в окно. Ему было так стыдно, что он не мог встретить её взгляд.

— Армия не имела для меня большого значения.

— Вот как?

— Я хотел сделать что-то по собственной воле. Взять всё в свои руки, начать действовать. Перестать жить жизнью, в которой всё решили за меня.

— И для этого вступить в армию? — Доктор приподняла бровь.

Он издал смешок:

— Знаю. Глупо.

— Вы хотели независимости. Её я обещать не могу. По большому счёту, если эта сделка с дьяволом всё же состоится, то вполне возможно, что я потребую от вас содействия, вашей помощи. Мне нужен солдат.

Он задумался.

— Я уже всё обдумал. Я понимаю, что будут обязательства. И да. Пожалуйста. Я готов.

— Я ведь озвучила риски? Шансы в лучшем случае призрачные.

— Да. Но я ведь, очевидно, не слишком ценю свою жизнь?

— По всей видимости, нет. Хорошо, идёмте, — сказала она, — начнём прямо сейчас.

Он кивнул.

Словно онемевшими руками он дотянулся до нужных фиксаторов по бокам и разблокировал колёса инвалидной коляски. Эти ощущения лишь отчасти объяснялись шрамами на его запястьях. В остальном причиной были повреждения нервной системы, вызванные приступами, которые случались с ним по несколько раз в день с самого рождения.

Он старался не смотреть людям в глаза, пока Доктор, взявшись за ручки его кресла, покатила его к месту назначения.

*24 июня 2013 года. Сейчас.*

Он сокращал отставание. Сын продолжал убегать.

Мир без воздуха. Он задержал дыхание.

Мир магмы и дыма. Зелёная Госпожа обеспечила защитный барьер.

Всё более и более удалённые Земли, всё менее населённые, менее узнаваемые. Земля Бет осталась далеко-далеко позади.

В одно краткое мгновение Сын повёрнут спиной, в следующее — с занесённой рукой готовится атаковать.

Эйдолон контратаковал искажением пространства, а Зелёная Госпожа защитила их, переместив на некоторое расстояние в сторону.

— Почти, — сказал он.

— Почти, — отозвалась она.

Он не мог доверять этой девушке, он помнил предостережение Шелкопряд.

Но ему придётся.

На каждом шагу всё в его жизни решалось за него. Он родился ребёнком-инвалидом, которого повсюду возили мама с папой и который был едва способен сам себе задницу вытереть. В работе ему отказали. Супергеройство навязали. Затем цепочка предрешённых событий, крах перспектив в Триумвирате и неизбежный конец света.

Здесь и сейчас он чувствовал себя более свободным, чем когда-либо, но всё же у него были обязательства. У него была миссия и он знал, что делать.

Ещё одна атака. На этот раз они с Зелёной Госпожой действовали вместе. Эта атака разорвала Сына. Любой обычный человек на его месте был бы мёртв.

Он ощутил оттенок недовольства. Опасения. Не столь ярко выраженный как то отвращение, что исходило от Сына раньше, но всё же заметный.

Если Зелёная Госпожа планировала его предать, то это произойдёт сейчас.

— Вы ударите мне в спину, Королева Фей?

— Каждый раз, — начала Зелёная Госпожа, прервавшись, когда они ступили на Землю, покрытую буйной растительностью, — когда он использует свою силу, она стоит ему времени.

— Времени.

— Он экспериментирует, играет, но пока не оставляет надежды. Я тоже не оставляю надежды. Цикл всё ещё может продолжиться, по чистой случайности. Ему нужно найти своё отражение. Он потерял его, как Питер Пен потерял свою тень, но может появиться другое.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Как же вы слепы, Первосвященник. Глухи. Он не позволит себе истратить всё время. Если оно начнёт подходить к концу, он прекратит играть, прекратит экспериментировать и станет просто ждать. Проводить время в надежде, что явится другой, кто станет его отражением.

— Это и есть ваша цель?

— Именно так.

«Я ей верю».

Он удвоил усилия, не сдерживаемый более заботами о возможном нападении справа. Они следовали из мира в мир так быстро, как он только мог создавать порталы. Они приближались… И приближались.

Пока не столкнулись с Сыном лицом к лицу, в паре десятков сантиметров перед собой.

Тот остановился и повернулся.

Зелёная Госпожа несколько отстранилась от Эйдолона, пока не оказалась слева от Сына. Всё тело её было напряжено, готово к атаке. Эйдолон поднял руку, приготовился к нападению.

Придумал ли Сын тактику, которая будет стоить ему меньше времени? Что-то лучшее, чем выносить град постоянных атак Эйдолона?

Придумал.

Во второй раз за всю историю Сын заговорил.

Едва слышно, четыре слова.

На то, чтобы осознать их, ушло какое-то время.

Поднятая рука Эйдолона обвисла.