Червь

— Так и произошло, — сказал Счетовод. — Меньший, чем мы надеялись, но всё же положительный.

— Серый Мальчик? Сибирь? Эксперименты над людьми?

— Да, да и да, — сказала доктор Мама. — На этом этапе я не стану вам лгать.

— Я бы попросил вас показать мне корпуса, в которых проводятся эти эксперименты, но, боюсь, моя совесть этого не выдержит, — сказал Легенда. — Боже! Что я натворил?

— Вы без своего ведома стали частью нашего более глобального плана, — сказала Доктор. — Если вам от этого будет легче, то мы не смогли найти подходящего способа раскрыть вам все карты именно из-за ваших моральных качеств. А войдём ли мы в историю как злодеи или как герои, будет зависеть от исхода этой войны.

— Не думаю, что готов этому поверить, — Легенда провёл пальцами через свои волнистые каштановые волосы, на отдельных прядях висели капли пота. — Мне нужно домой. Посмотреть в глаза своему мужу и ребёнку. Знают ли… узнают ли они обо всём?

Заговорила Контесса, сделав шаг вперёд.

— Александрия мастерски разобралась с ситуацией. Мы можем оборвать распространение информации предупредительными мерами и несколькими решительными действиями. Несколько недель работы, и люди перестанут с такой готовностью распространять слухи.

Легенда уставился на неё непонимающим взглядом. Когда он вновь заговорил, голос его звучал ровно, и не соответствовал выражению его лица и суженным глазам:

— Два вопроса.

— Пожалуйста.

— Во-первых, кто ты, блядь, такая, чтобы решать? Ты готова преследовать героев, которые хотят распространить информацию? Чтобы попытаться заткнуть им рты?

— Мне это удастся.

Легенда покачал головой.

— И второй вопрос… кто ты, блядь, вообще такая? Всё это время ты мельтешила вокруг Доктора, и ты явно не просто телохранитель.

— Я та, кому всё удаётся, — она бросила взгляд на Доктора. — В делах, которые ей потребуются.

Легенда снова помотал головой.

— Вы так легко к этому относитесь, так буднично. Для вас это совсем ничего не значит?

— Очень многое значит, — ответила Александрия. — Мы потеряли крайне много в плане власти, связей, доверия. Эта информация внесёт раздор в организации героев. Как бы мы ни пытались, их воспоминания нам не стереть.

— Не стереть, — согласилась Доктор Мама.

— Если только вы не хотите использовать слизня? — поинтересовалась Александрия.

Доктор Мама покачала головой.

— Слизня, — проронил Легенда. — Мне приходил в голову вопрос, как именно случаи пятьдесят три лишались памяти. Это был не Мантон, так как он не был замешан в их создании. Это было ваших рук дело.

— Это и многое другое, — сказала Доктор.

— Вас что, вообще не мучает совесть? — повысил голос Легенда.

— Меня мучает, — пробормотал Эйдолон.

К нему повернулись.

— Я провалился. Во многом. Мы проиграли этот бой.

— Мы проигрывали и раньше, — отметила Александрия.

Эйдолон посмотрел на неё.

— Можешь ли ты взглянуть мне в глаза и сказать, что много лет назад мы бы тоже проиграли? В то время, когда я ещё только начинал?

Она встретила его взгляд.

Он отпустил все силы и ждал, пока новые займут их место.

— Я узнаю, если ты соврёшь. Ты можешь контролировать язык тела, но я пойму.

Она опустила взгляд.

— Да. Я становлюсь слабее. Мы приближаемся к моменту, когда нам нужно быть на абсолютном пике. Каждое сражение является ключевым, любое нападение Губителя может означать начало цепной реакции поражений, и в итоге мир станет слишком слабым… а я становлюсь слабее.

— И ты боишься, что будешь слишком слаб, чтобы помочь в последние дни, — сказала Александрия.

— Да.

— Последние дни? — переспросил Легенда.

— Мы знаем, кто уничтожит мир, — Александрия встретила взгляд своего бывшего лидера, — что уничтожит мир. Сын.

Глаза Легенды расширились.

— И вы никому не сказали?

— Это стало бы катастрофой, — ответила ему Доктор Мама. — Преждевременной катастрофой. Особенно с учётом того, сколь критически низок общий боевой дух. Мы надеялись подождать, подгадать лучший момент. Всё, что мы сделали на текущий момент, было подготовкой к этой неизбежности, но нам нужны все организации мира, нам нужны ресурсы: те, что мы уже раздобыли и те, над которыми ещё будем работать… и нам нужен Эйдолон.

Легенда взглянул на него.

— Из-за его мощи?

— Он — аномалия. Мы можем лишь гадать о причинах, но он особый случай. Отклонение, которое проявляется лишь своей мощью и ничем другим. Он нарушает правила, а мы можем использовать это против врага, который сам определил правила этой игры.

— Но я слабее, — сказал Эйдолон. — Слишком слаб. Силы нарастают медленнее. Если пользуюсь одной из них слишком много, то теряю её. И больше не могу её призывать. Я не могу выбирать, какие силы проявить, так что мой агент выбирает те, что можно использовать двояко, и когда они иссякают, я становлюсь менее гибким в бою. И помимо этого, сами силы уже не те, что раньше. Огонь не жжёт так же сильно, лазеры не столь точны, дальность ударов меньше. Если я не смог победить Ехидну…

— То нам необходимо найти других. Провести больше экспериментов, — сказала Доктор Мама. — Нам придётся надеяться на нового Эйдолона.

Эйдолон сжал губы в одну линию.

— Больше экспериментов, — поражённо повторил Легенда.

— Контесса всё объяснит, — сказала Доктор, — если вы готовы её выслушать?

Легенда помедлил.

— Ладно, — наконец сказал он.

«Меня заменят, — подумал Эйдолон, — я просто инструмент в чужих руках. Я согласился на это, но…»

Сын выпустил ещё один столб золотого света, и Зелёная Госпожа швырнула Эйдолона через весь небосклон. Его силы всё ещё закреплялись.

Недостаточно силён.

Он вновь обратился к созданию материи. Сын увернулся и в третий раз.

Не обращая внимания на желания самого Эйдолона, сила генерации материи стала угасать. По всей видимости, его агент решил, что она недостаточно хороша.

Но она ведь ранила Сына, разве нет? Или ему так хотелось это увидеть, что он убедил себя, что так и происходит?

Он начал светиться ярким лазурным цветом.

Эйдолон принял вид живой области искаженного пространства. Воздух при контакте с ним загорался.

Сын вновь взорвался золотым светом, Эйдолон пролетел по границе эффекта, сокращая дистанцию, чтобы наброситься на противника.

В местах, где тончайшие из лучей Легенды прорезали материю, остались неровности. Эйдолон вогнал своё новое тело в эти неровности, расширяя их.

Работало.

Пока Сын не испустил очередной залп золотого свечения. Девять десятых тела Эйдолона было уничтожено на месте. Остатки разметало по небу.

Слишком далеко друг от друга, чтобы он мог собрать себя воедино.

Вместо него это сделала Зелёная Госпожа. При помощи телекинеза дальнего действия она стянула его в кучу.

Пока его едва уловимую нематериальную форму носило по всему небу, все чувства Эйдолона смешались. Он нашёл новые способности и, наконец, с заметным трудом воплотился.

Зелёная Госпожа была рядом, а мир вокруг них был серым, затянутым густым туманом. Луч Сына раз за разом обрушивался на какой-то невидимый барьер.

— Передышка, — произнесла Зелёная Госпожа. — Мне показалось, вам она не помешает.

— Вы сильнее меня, — при этих словах внутри него будто что-то слегка надломилось.

Она покачала головой.

— Нет? — переспросил он. — Или это очередная загадка фей? Вроде того, что это на самом деле не ваша сила?

— Моя. Наша. Но вы сильнее. Я это вижу. Ваша проблема, Первосвященник, в том, что вам необходимо открыть глаза.