Червь

В сущности, глупости. Ерунда. Но глупые, ерундовые вещи имели иногда самое большое значение.

У него никогда не было друзей до того, как у него появились силы. Даже сейчас он гадал: если бы он их встретил в какой-нибудь параллельной вселенной, в которой не существовало бы суперспособностей, стали бы они его настоящими друзьями?

Настолько часто испытывая одиночество, Тео ценил те связи, которые у него появились. Даже связи с Джастином, Дороти и Джеффом. Крестоносцем, Туманом и Ночью.

Другой стороной той же монеты стало охватившее его чувство предательства, когда Джастин бросил его.

Но все другие чувства к нему сейчас перекрывал тихий, безысходный ужас от осознания того, что Крестоносец всё ещё продолжает кричать, и никогда не сорвёт голос, поскольку петля Серого Мальчика не может остановиться.

Кейден наверняка стоит неподалёку и слушает бесконечные крики Джастина, стоически пытаясь не сойти с ума.

Он потерял тех, кто был для него дорог, возможно, самым ужасающим из всех возможных способов. Он потерял отца, и Кейден, и Джастина с Джеффом и Дороти, и вот теперь Астер. Их отняли насилие, идиотизм и безумие, и сейчас он находил очень удобной манеру, с которой действовали остальные — спрятав все чувства внутри.

Он даже видел в этом своеобразную безумную логику. Как будто всё скатывалось к крайностям, каждый враг представлял собой извращённый сгусток эмоций, прикрытый кажущимся спокойствием, а каждый союзник внутри был холоден, а с внешней стороны играл роль.

Он взглянул на свою маску. Металлическое лицо, прикрытые линзами глаза. Мужественное, невыразительное, разве только чуть суровое. Он выбрал его, потому что его собственное лицо было малость полновато для маски, но команды пиарщиков хотели, чтобы в команде было больше лиц. Он пошёл на компромисс, и с тех пор не придавал маске большого значения.

Вот только теперь, по прошествии времени, он обнаружил, что не уверен, нравится ли ему послание, которое она несла. В силу необходимости кейпам приходилось становиться холодными и решительными. Они должны были зачерстветь, должны были научиться принимать непростые решения. Его раздражало, что он носит маску, символизирующую этот переход, в то время, как этого ему хотелось меньше всего на свете.

Когда-то в Броктон-Бей Новая Волна пыталась начать движение кейпов без масок. Это привело к катастрофе. Сообщение, которое они пытались послать, было забыто за их шумной известностью, и всё стало только хуже, когда одна из основных членов команды была выслежена и убита в гражданском обличье.

Он задавался вопросом: что, если они были правы? Что, если всё, что на самом деле нужно было кейпам — это просто сбросить маски? Плакать, показывать чувства? Столь многие получили силы через травму, но замкнулись, воздвигли защиту, выработали механизмы преодоления… Если бы идея Новой Волны сработала, не стало ли бы всем лучше?

Всё это было неважно. Они стали теми, кем они были.

Он мог через всё это пройти, спасти мир. Они могли найти источник Губителей и одолеть их, могли устранить последствия, навести в порядок и остановить всех настоящих чудовищ… он сможет пойти в колледж, получить работу, найти девушку и жениться на ней, но даже после всего этого, Джастин всё равно будет продолжать кричать.

И Астер всё равно останется мёртвой.

Мерзкий выбор уже был сделан.

Он вновь посмотрел на окровавленные штыри. Этот образ навеки отпечатается в его голове, как мгновение, в которое он стоял у порога. Зеркальное отражение той секунды в самом начале, когда он встретил Джека.

Сука нетерпеливо расхаживала вдоль стен помещения. Ей пришлось уменьшить своих собак, и она поддерживала этот размер на случай, если вход в портал окажется недостаточно вместительным. Время от времени она покрикивала на собак, чтобы они не подходили к телам.

Это раздражало.

— Ни одного из тех невидимых ублюдков, — сказала она.

— Хорошо, — тихо ответила Шелкопряд.

Услышав её голос, Тео уже было решил, что неверно оценил её реакцию на произошедшее, но он не стал развивать эту мысль. Это обречено на провал. Бесполезно.

Затем, по какой-то необъяснимой причине, Сука подошла к нему.

Доберман ткнулся носом в его руку. Тео посмотрел вниз и почесал его за ухом. Если собака решит его укусить — не беда, рука была в металлической перчатке.

Когда он поднял голову, Сука пристально смотрела на него. Её лицо трудно было рассмотреть за копной волос.

— Чем могу помочь? — спросил он. Прозвучало грубее, чем он намеревался.

Она как будто не заметила или не придала значения.

— Ты же её друг, да?

Желания говорить о Шелкопряд не было.

Он не стал отвечать. Он не мог сказать «да», не покривив душой, но подозревал, что Шелкопряд именно так ответила бы на этот вопрос.

— Вы оба ведёте себя по-другому. Я это вижу.

— Может ли быть по-другому в такой ситуации? — сказал он. — Если ты вдруг не заметила, последние члены моей семьи были только что убиты. Мне просто нужно побыть одному и подумать.

Его голос едва не надломился. Только не сейчас. Только не так, не перед ней.

Намёк она не поняла.

— Но они были уродами, разве нет — Чистота и её банда? Нацисты.

Собака снова потёрлась о его руку. Перед тем, как ответить, он поскрёб её сильнее, чем раньше.

— Сторонники превосходства белых. Они… они были не лучшими из людей. Но всё равно это была моя семья.

Она продолжала смотреть на него, просто сверлила взглядом. Она ничего не говорила и не продолжила мысль, позволив разговору затихнуть.

«Уходи. Я не хочу ударить тебя».

Он молчал в надежде, что она просто уйдёт. Отчаянно желая, чтобы она ушла.

— Охотница, сидеть! — приказала она.

И ушла, оставив собаку возле него.

Тео почесал животное под ошейником, наблюдая, как оно от удовольствия склоняет голову набок.

Как ни странно, это помогло. Контакт с другим живым существом, лишённый всех тех проблем и суеты, которые возникают, когда имеешь дело с людьми. Ни осуждения, ни тревоги, просто… вот это. Когда ты один и при этом не один.

Его отец всегда предпочитал кошек, а с ними никогда не было просто поладить. Это было неплохо.

Тео вздохнул, взглянул краем глаза на Шелкопряд и увидел, что перед ней тоже сидит собака. На вид вроде дворняга. Животное положило голову ей на плечо.

Она заметила, что он смотрит, посмотрела на Суку, за которой следовал щенок хаски, и пожала плечами.

Он отвёл глаза от Шелкопряд… нет, сейчас от Тейлор, и снова посмотрел на Охотницу.

— У нас есть координаты. Ожидаем заряда батарей, — объявил Отступник. Вокруг него уже выстроились Драконьи Зубы, которых он привёл с собой.

— Общий сбор, — приказал Шевалье.

Сука дважды щёлкнула пальцами, и все собаки вернулись к ней.

Тео поднял руку, чтобы протереть глаза, и почувствовал на щеке влагу. Одна свежая слеза. Он вытер лицо, быстро оглянулся по сторонам — не увидел ли кто. Вроде бы нет, под таким углом вряд ли.

Надел маску.

«Теперь Голем», — подумал Голем.

— Мы должны решить, кто куда отправится, — сказал Отступник. — Координаты первой телепортации указывают на Хьюстон.

— Я заметила нескольких Птиц-Хрусталь и Ожог, несколько Дев, некоторых других, которых я не успела хорошо разглядеть, — заговорила Шелкопряд. — Но у них было оружие, так что я думаю, что это Зимы и Алые. Были ещё люди, которых я приняла за заложников, но теперь я думаю, что это Свои Парни.

— Вторая группа отправилась в Нью-Йорк.

— Ампутация и захваченный Нилбог, которого они, видимо, заставили по требованию создавать тварей, — сказала Шелкопряд. — Краулеры, Выводки, и несколько других, которых я не распознала.