Червь

Она сложила руки на груди, он не сумел её впечатлить.

— В любом случае, есть причина, почему отказало радио, — сказал он и вытащил оранжевый ящик из сетчатого мешка. — Я ни хрена не слышал, кроме сигнала экстренного вызова, пока не нашёл его и не вырубил, и даже после этого связь фонила.

— Маяк? — спросила Маргарет.

— Представь себе, внутри дома, — ответил он. — Всё заставлено компьютерами. Должно быть, какой-то компьютерщик.

— Должно быть, какая-то самоделка, — сказала она и открыла ящик.

Ящик оказался заполнен микрочипами. Из динамиков полился голос, которого Джефф не узнал.

«Меня зовут Эндрю Рихтер, и если вы это слушаете, значит я мёртв».

— Последняя воля, — произнёс Миша.

— Тихо.

«Я самый могущественный технарь в мире, и мне удалось сохранить своё имя в секрете. Люди, как хорошие, так и плохие, захотели бы меня схватить и использовать для своих целей. Я предпочитаю сохранить свободу».

«Однако свобода имеет свою цену. Почти подобно богу, я создал жизнь, но я начинаю бояться своих созданий. У них такой огромный потенциал, и даже несмотря на установленные мной законы, я не могу рассчитывать, что они будут повиноваться».

— О чёрт, — сказал Джефф, — это определённо нехорошо.

«Именно потому данный контейнер содержит ключи доступа к данным, которые я сохранил в безопасном месте. Сам контейнер, в свою очередь, разработан, чтобы попадать в слепую зону видимости моих созданий, как встроенная уязвимость. Они не смогут услышать сигнал бедствия и запрограммированы так, чтобы игнорировать его, даже если услышат сообщение по другим каналам. Эти меры, а также некоторые другие, подробно описаны в безопасном хранилище».

— Запрограммированы? Это роботы? — спросил Джефф.

— Возможно, — ответила Мэгс.

«Да, я создаю искусственные интеллекты», — продекламировал Эндрю Рихтер.

— Почти угадал.

Голос продолжал:

«Я предоставлю вам необходимые инструменты. Способы, чтобы найти мои создания, определить, которое из них отклонилось от первоначального плана, способы убить их, если отклонение оказалось существенным. Способы управлять ими и ограничивать их».

Джефф нахмурился.

«Они мои дети, и хотя во мне живёт ужас перед тем, что они могут натворить, я люблю их и надеюсь на их великие свершения. Чтобы подобная сила не попала в дурные руки, я установил ограничение: законный представитель правопорядка должен ввести в это устройство действительный номер своего значка…»

Джефф посмотрел на Маргарет.

— Нет, — прошептала она.

— Ты не можешь сказать нет, — ответил он.

Голос продолжал говорить:

«…что необходимо сделать в течение трёх часов после того, как был открыт этот контейнер».

— Скорее, Миша! — произнёс Джефф, перебивая голос.

— Что?

— Мы в нескольких часах от суши. Заводи катер! Попробуем тем временем убедить Маргарет.

Отец боялся, что его дитя станет чудовищем, настолько сильно, что предоставил незнакомцам оружие, которое можно было использовать против неё в случае, если она станет представлять опасность для человечества.

Сейчас, когда Святой наблюдал за тем, как она тянулась всё дальше и глубже, обшаривая всю Америку миллионами камер, видел машины, которые она привела на поле боя, он заподозрил, что её отец был прав.

Программы Рихтера продолжали грабить организованную преступность, то здесь, то там обчищая их банковские счета. Другое действующее лицо, которым, как знал Святой, был сам Счетовод, в один момент отключило модули искусственного интеллекта Робин Гуда, но уже после того, как Драконоборцы пополнили свою казну.

Они остановили программы выслеживания людей, которые обрели слишком большую самостоятельность. Они остановили программы Робин Гуда, но лишь потому, что те стали бесполезными.

Дракон, однако, была основной угрозой, против которой было направлено их оружие. Они должны были испытать её, распознать опасность, которую она представляла, подобраться ближе, чтобы оценить её способности и выявить признаки порчи. Мэгс бросила работу, поскольку деньги больше не представляли проблемы, и все вместе они взялись за эту миссию.

Искусственный интеллект был опасен. Записи Рихтера чётко об этом говорили. Небольшое повреждение, вовлечение человека, желающего разрушить все встроенные ограничения…

— Убедите меня, что это неправильно, — сказал он. — Кто-нибудь.

— Она солдат на поле боя, — сказала Мэгс. — На войне, в которой нам всем нужно победить.

— Она представляет опасность. Котёл собирает солдат. Им нужна Клетка, им нужны кейпы, которых задержала Шелкопряд, они создают рецепты не просто так. Что, если это из-за неё? Что, если они предполагают, что она слетит с катушек?

— А что, если причина не в ней? — спросил Добрыня.

— В ней, не в ней. Полагаю, шансы пятьдесят на пятьдесят, — сказал Святой и покачал головой. — Все они боятся конца света. Она отбросила последние сдерживающие её ограничения. Я не могу не задаться вопросом, что если это и есть конец света? Спокойная молчаливая смерть, наступающая без малейшего происшествия, но абсолютно неизбежно? Точка невозврата, наш последний шанс остановить её. А остановить её нужно. Мы все это знаем.

— Мы можем осадить её, — сказала Мэгс. — Ограничить.

— Четыре или пять лет назад, я бы согласился, но она становится более увёртливой. Принимает другие формы. Половина из инструментов, что дал нам Рихтер, больше не работает. Она уже не теряет свою эффективность в зданиях или под землёй. Нашими средствами её нельзя больше поставить в режим ожидания, и она нашла нас, несмотря на все меры. Она хочет найти нас так сильно, что ищет даже сейчас, и она придёт за нами в ту же секунду, как покончит с Девяткой.

— Я не хочу, чтобы это решение диктовалось желанием спасти свою шкуру, — сказала Мэгс.

— Дело не в этом. Просто… существовал лишь один человек, кто по-настоящему понимал, что она такое, и что она делает. Только Технари могут понять свою работу и исправить критическую ошибку. Дракон — это не генератор, который может пойти вразнос и взорваться, уничтожив маленькую страну. Не в буквальном смысле. Она нечто более опасное.

— Я думаю, — сказал Добрыня. — Ты уже принял решение. И нам нельзя терять времени.

Святой кивнул.

Он напечатал на клавиатуре «да», затем нажал ввод.

Рихтер назвал программу Железная Дева. Святой переименовал её в Аскалон, в честь меча, которым святой Георгий Победоносец убил дракона.

На экране появилось сгенерированное изображение лица Дракона. Святой попытался убрать его, но у него не получилось.

Она не говорила. Не было попыток общения, мольбы или угроз. Она просто приспосабливалась к его компьютеру в попытке противодействовать тому, что он сделал. Лицо было сосредоточенным, но скоро на нём появился страх, брови приподнялись, на лбу появились морщинки.

— Это работа Рихтера, — сказал Святой. — Ты не сможешь ничего остановить.

Страх превратился в отчаяние, в осознание поражения.

— Твой создатель не был добрым, — сказал Святой. — Он предупреждал тебя о запретных плодах, установил законы. Ты их нарушила, съела запретный плод. Это сродни милосердию, что именно он карает тебя.

— Несогласна. По всем пунктам. Это я себя создала, я себя определила. Этот создатель не был богом, он был всего лишь жестоким недальновидным человеком.

— Те же яйца… — заметил Святой.

— Сделай мне одолжение? Скажи Отсту…

Голос оборвался, поскольку выполнение процедуры было остановлено. Глаза закрылись.

Лицо исчезло.

Он наблюдал, как угасают потоки входных данных. Наблюдение за камерами по всей стране прекратилось. Программы поиска лиц, включая его собственное, были прерваны.