Страница 21 из 56
— Узри же! — взывала она из сумрака разгромлённого шатра. — Узри, что дóлжно!
Кальпур устремился прочь от её восторженного экстаза и выскочил, моргая и щурясь, прямо под лучи слепящего солнца. Сборище сбитых с толку кашмирских воинов заполняло лагерь.
— Тихо! — орал Челефи, расталкивая людей и пытаясь вслушаться в происходящее за гребнями северных холмов. Он вновь простёр руку: — Тихо!
Великий визирь повернулся к стоявшему рядом помощнику, Эралпу:
— Что ты слышишь?
Челефи воззрился на Кальпура, а затем перевёл бешеный взгляд на всех остальных:
— Что они кричат? Что?..
Само мироздание, казалось, затаило дыхание, вслушиваясь. Кальпур слышал отдалённый хор голосов, но в ушах его всё ещё стоял звон от грохота землетрясения — не говоря уж о безумных воплях жрицы культа Амманиэль.
— Стены… — ахнул незнакомый юный воин, его хмурая сосредоточенность на глазах превращалась в радостное изумление. — Они кричат, что обрушились стены!
Кальпур наблюдал, как до многострадального сына кашмирских земель дошёл смысл этих слов и лицо его преобразилось, охваченное столь могучими страстями, что они сокрушили бы большинство прочих душ…
Увидел его беззвучный вопль…
— Триединый! — дрожа всем телом, прохрипел он. — Троица богов самолично помогла нам!
Но возглас Челефи казался слишком явно наполненным чувством, напоенным чем-то чересчур человеческим, свидетельствующим о чём угодно, но не о святости.
Крики и возгласы, доносившиеся из-за гребня холма, пронзали наступившую благоговейную тишину. Клинки вспыхнули в сиянии утреннего солнца.
— К оружию! — с внезапной дикостью заревел визирь. — К оружию! Сегодня мы станем бессмертными!
И весь мир превратился в крики и ощетинившийся смертоносным железом натиск.
Челефи, обернувшись, схватил Кальпура за плечо и яростно крикнул ему:
— Оставь себе свои прокля́тые корабли, безмозглый идиот!
Затем он скрылся в недрах шатра, чтобы забрать оттуда оружие и доспехи.
Дворец Ороз-Хор, взгляд со стороны
Благословенная правительница Империи Пяти Солнц обошлась без церемоний и предложила новоприбывшему графу Либию Карно, приведшему солидное подкрепление из Эдеа, проследовать за ней к высоким дворцовым балконам, где они могли бы увидеть город и обсудить, как лучше организовать оборону столицы. Граф выглядел именно так, как и должен был выглядеть знатный имперский дворянин — фигура героя, длинные светлые волосы с благородной сединой и могучая челюсть. Манеру его речи скорее можно было счесть свойственной учёному, а не профессиональному военному аристократу, что и понятно, поскольку Карно славился в Империи как человек, в равной мере способный и тщательно спланировать кампанию, и держать в уме все необходимые расчёты, всегда зная, какие именно ресурсы находятся в его распоряжении.
Он начал с бесконечных вопросов. С помощью Косто Лоринсона, министра военных дел, и Мариуса Дэбельбафа, министра разведки и шпионажа, императрица сумела пережить это тяжкое испытание. Но без Сарга Кюннета никто из присутствующих не сумел дать исчерпывающих ответов. Более того, некоторые вопросы, например о количестве бельевых верёвок в городе (как выяснилось позже, для лошадиной упряжи), попросту вызвали недоверчивый смех. Несмотря на это, беседа была наполнена лёгким весельем и взаимным уважением, и Милена, в конце концов, воскликнула:
— И как могло так случиться, что мой муж ни разу не вызывал тебя сюда?
— Это потому что я следую за полем битвы, ваше великолепие, — ответил граф, — просто в этот раз само поле явилось сюда.
Его красноречие заставило её обратить взор к сумрачным хитросплетениям и лабиринтам Таскола. И у неё, как это часто случалось, засосало под ложечкой от высот и далей, что лежали между ней и её народом…
Резкий треск — словно от невидимого удара грома или как если бы невообразимо огромное стекло треснуло под воздействием мороза — заставил всех дёрнуться, вскрикнуть и начать оглядываться. А в следующий момент земля заколыхалась, будто одеяло. Вновь и вновь. Всё сущее приподнялось и содрогнулось.
Милена оказалась единственной, кто устоял на ногах.
Задняя терраса ходила ходуном, словно корабельная палуба во время шторма, только, в отличие от корабля, эти толчки не смягчались водой.
Императрица стояла, а весь мир вокруг неё сотрясался.
Земля, казалось, подпрыгнула, ударив Мирадель по подошвам сандалий, но женщина продолжала стоять, словно привязанная и поддерживаемая какими-то незримыми нитями. Несмотря на всё своё самообладание, граф Либий шлёпнулся на зад, словно ещё только учащийся ходить карапуз. Косто Лоринсон рухнул на колени, а затем ударился лицом, попытавшись опереться на руку, которая предательски его подвела. Мариус Дэбельбаф хотел поддержать свою императрицу, но промахнулся и свалился ей под ноги.
Милена видела, что там, внизу, целые улицы её города рушатся, объятые дымом. Отдалённые здания и постройки, чьи очертания были ей так хорошо знакомы — вроде башни Эзейна, — складывались сами в себя, превращаясь в облака пыли и рассыпающиеся по склонам обломки, крушащие городские кварталы. Впоследствии она едва сможет осознать, что всё увиденное ею, вся монументальность свершившейся катастрофы, может быть отнесена на счёт одного-единственного смертного. Ныне же, хотя Мирадель и довелось лицезреть наиболее ужасающий катаклизм из всех виденных ею когда-либо, внезапно пришло понимание, что он лишь предвещает куда бо́льшие бедствия…
Исполинские, квадратные плечи центральных врат рухнули, обратившись в пыль.
Рёв стихал, наступило затишье, умолк даже ненавистный пульс кашмирских горнов. На какое-то мгновение остались только грохот и скрежет последних падающих обломков. Сперва ей показалось, что стонет ветер, столь протяжным был поднявшийся вой. Но он всё нарастал, усиливался, становясь одновременно и невнятным, и различимым, ужасающей симфонией человеческих рыданий и криков…
Её возлюбленный город… Таскол.
Таскол захлебнулся единым воплем.
— Нам стоит покинуть дворец, — настоятельно предложил Дэбельбаф, — ваше величество!
Она посмотрела на него отсутствующим взглядом. Казалось невероятным, что министр способен изъясняться с тем же небрежным хладнокровием, что и раньше.
— Ребёнком я уже пережил землетрясение вроде этого, — напирал министр. — Оно приходит волнами, моя императрица. Мы должны доставить вас в место более безопасное, чем Ороз-Хор, ибо весь дворец может рухнуть!
Милена, щурясь в ярком солнечном свете, повернулась, глядя не столько на него, сколько на своё жилище, казавшееся удивительно целым и невредимым — по нему лишь змеились несколько трещин, да осыпалась с фасада мраморная облицовка. Императрица взглянула через террасу на своих придворных и свиту, встававших с покосившегося пола. Граф Либий Карно пристально смотрел на неё. Косто Лоринсон поднялся на одно колено, его рука была или сломана, или сильно ушиблена, из разбитого носа ручьём лилась кровь. Мирадель оглянулась на забежавшего в зал Фрауса Гарбсона, своего нового капитана гвардии.
— Он прав, ваше величество! Прошу вас, нужно бежать!
«Это она, — цепенея осознала Милена. — Амманиэль достаточно ослабила барьер своей темницы и теперь действует напрямую!»
— Собери всех, кого сможешь, Гарбсон, — приказала императрица.
«Гисилентилы начали действовать открыто. Теперь они охотятся за мной и мужем».
— Нам следует сначала доставить вас в безопасное место, поместье с… — начал говорить Фраус, но Мирадель прервала его.