Параллель 3

-Если готовы платить, то это все мы решим, - задумчиво произнес директор, - можем у тех же чехов кое-какие бэушное оборудование приобрести. Те же вулканизационные пресса, например. Да и вальцы со смесителями они очень неплохие делали. И не слишком дорогие. Но это все надо с руководством министерства обсуждать. И только заручившись поддержкой обкома партии. Иначе, это все обычное прожектерство.

За столом все ненадолго замолчали, думая каждый о своем. Андрей воспользовался этим моментом, чтобы уделить некоторое внимание картошке с салом. Пока первая совсем не остыла.

-А вы знаете, - неожиданно хихикнула комсомольский секретарь, - тут к нам третьего дня делегация спортсменов приезжала. Скалолазов, или как они себя сами величают, горных восходителей. И вы не поверите, но им тоже были нужны наши галоши. Оказывается, они именно в них на вершины и карабкаются. На Западе наши ленинградские галоши теперь иначе, чем секретным оружием советских альпинистов и не называют. Я, каюсь, воспользовалась служебным положением, и выписала им со склада несколько пар. В нашей новой фирменной упаковке. Ребята впечатлились. А их руководитель обещал мне координаты одного итальянца дать. Который слёзно просил продать ему пробную партию наших галош. Очень уж они ему понравились!

Суббота 3 марта. Москва. Улица Дзержинского. Центральный клуб МВД СССР. Утро.

Сегодня кабинет Станислава Семёновича Пылева несколько неожиданно для его хозяина превратился сначала в фото, а потом и в изостудию. Но давайте обо всем по порядку. Ещё в начале этой недели ему позвонил Соколов и попросил помочь в одном довольно щепетильном вопросе. Дело в том, что во время недавнего посещения Ленинграда четой Щелоковых произошло несколько неординарное событие. Супруге министра весьма понравились рисунки и картины одного американского художника. Причем понравились настолько, что она захотела, чтобы он нарисовал ее портрет. Но Андрей, посоветовавшись со своим руководством, совершенно справедливо решил, что организовывать в Москве встречу Рогоффа и Светланы, все же несколько преждевременно. И поэтому он пообщался с американцем и они с ним приняли весьма любопытное решение. И вот в нынешнюю поездку в Москву он пригласил двух своих главных на сегодняшний день подружек, Наташу и Тамару. Последняя и должна была выполнить все необходимые наброски, по которым Рогофф потом и будет рисовать этот портрет. Но Соколов, при полном одобрении Джорджа решил всё-таки перестраховаться и прихватил с собой в поездку "Зенит". Не тот, который футбольный клуб, а тот который фотоаппарат. Вместе со всеми необходимыми для художественной съёмки принадлежностями. Благо, в Москву они отправились на поезде, да и обратно решили возвращаться точно так же. А ещё Андрей по своей излюбленной привычке решил немного приколоться и категорически запретил Мелкой говорить хоть кому-нибудь чей именно портрет будет рисовать американец. В общем, это будет новый портрет неизвестной дамы в голубом, тем более что этот цвет был близок и Рогоффу. Но этого он объяснять Тамаре не стал.

...Сейчас жена министра расположилась в довольно мягком кожаном кресле, опершись рукой на его подлокотник и устремив мечтательный взгляд в окно кабинета. Именно такую позу попросил принять её Андрей и женщина послушно согласилась. И ракурс получился вполне удачным, по крайней мере то, что видел Соколов в окошко фотокамеры, его вполне устроило. И снимки должны были получиться весьма удачными. Но сейчас наступило время Мелкой. И она уже привычно легонько прикусив губу, старательно работала карандашами, пытаясь воплотить на листе ватмана свое видение происходящего. Сам же Андрей вместе с хозяином кабинета устроился на полюбившемся ему диванчике. И они очень тихо, стараясь не отвлекать художника и его натурщицу от процесса, вели между собой неторопливую беседу.

-Значит, тебя вызвали в Кремль для награждения, - задумчиво произнес Пылев, - решили тебе всё-таки орден вручить. Какой, если не секрет?

-Ничего не сказали, - развел руками парень, - знаю только, что вместе со мной наградят Канторовича. Поэтому получается, что это за наш с ним общий алгоритм. Он мне правда обещал, что товарищ Байбаков мне за это премию выдаст. Но, похоже, наверху решили это слегка переиграть.

-Орден лучше, - убеждённо произнес Станислав Семёнович, - тем более что, насколько мне известно, с деньгами у тебя сейчас проблем нет.

Они некоторое время помолчали, с искренним интересом наблюдая за творческим процессом, затем полковник тихо продолжил их беседу.

-Я обсуждал твои предложения по поводу ПТУ с руководством нашего управления, - сказал он, - и в принципе, мы не против попробовать. Как думаешь, с кого начинать стоит?

-С тех, где строительным профессиям обучают, - не задумываясь, ответил парень, - там самая неблагополучная на сегодняшний день ситуация. Всё-таки ПТУ, которые связаны с производством, как правило в очень плотном контакте с заводами работают. Особенно узкоспециализированные. И шефство там, как правило, совсем неплохо организовано, и практика на конкретных заводах и фабриках проходит. И там выпускникам есть к чему стремиться, с точки зрения получения разрядов. А потом, на многих предприятиях бронь имеется. И если ты показал себя как квалифицированный специалист, то очень велика вероятность, что ни в какую армию тебя просто не отпустят. А у строителей все несколько иначе. Как закончил, так сразу и отправился служить. Поэтому многие пацаны особенно учебой и не заморачиваются. Получил свой троечный аттестат, ну и ладно. Все равно почти сразу после окончания училища сапоги надевать.

Они опять немного помолчали. А затем Андрей очень осторожно начал, - Станислав Семёнович, а вы никогда не задумывались о том, что мы в принципе неправильно выстраиваем систему подготовку кадров для младшего состава органов внутренних дел?

-Что ты имеешь в виду? - внимательно посмотрел на него собеседник.

-Ну вот смотрите, - произнес парень, - вы ведь в клубах и домах культуры МВД одну очень правильную инициативу реализуете. Я про юных помощников милиции и юных юристов говорю. Но, только сказав "А", почему-то не решаемся сказать "Б". Ведь это же та самая первая ступенька лестницы для подготовки ваших кадров получается. А вы не даёте ребятам из этих секций в дальнейшем себя реализовывать. Ведь по существующим у вас положениям, чтобы даже простым милиционером стать надо обязательно отслужить в армии. Вот зачем это делать? Ведь вы же имеете уникальную возможность на самом раннем этапе отобрать себе людей, которые действительно хотят в органах служить.

-Это очень непростой вопрос Андрей, - покачал головой профессор, - в армии у нас итак сейчас серьезный недобор имеется. А если ещё и мы начнем так, как ты предлагаешь делать, кто вообще служить-то будет?

-К любому решению нужен дифференциальный подход, - ответил Андрей, - я считаю, что лучшим из числа юных помощников милиции в армии делать нечего. Вы же им базу уже заложили, и правовую и даже криминалистическую. Физподготовка у них тоже на уровне, в общем готовый к употреблению младший оперуполномоченный. Пусть днём на участках трудятся, а вечером на курсах занимаются. Вот и будет вам через пару лет готовый младший начальствующий состав. А тех, кто не так ярко себя проявил, можно и в армию отправить, только не абы куда, а во внутренние войска. Чтобы они связи с вашим министерством не теряли!

-Надо подумать, - кивнул полковник, - что-то рациональное в твоих словах безусловно есть. Поговорю я на эту тему с товарищами в нашей академии, прежде чем с подобным предложением на коллегию министерства выходить.

Тут он отвлекся от разговора и бросил пристальный взгляд в сторону юной художницы и выходящей из-под ее пера, или вернее карандаша, картины.