Параллель 3

-Сами посмотрите, - чуть обиженно поджала губки девушка, - я что вижу, про то и говорю. И дверь на замок закрыта, как он смог туда попасть вообще не понятно. Сторож божится, что никого не впускал. Да и одежды зимней у него нет. Может, нам милицию стоит вызвать?

-Это всегда успеется, - решительно сказала дама и встала из-за стола, - ладно пойдем, взглянем на твое новогоднее чудо. Степаныча только с собой возьмём. Он мужчина крепкий, в обиду нас точно не даст.

Подвал Юсуповского дворца. Место, где по легенде пытались отправить Григория Распутина.

Могучий храп разносился под низенькими сводами подвала дворца. На узких досках пыльного стеллажа лежал довольно высокий мужчина в черном свободном облачении. От него действительно пахло прохладной свежестью летнего утра, что было довольно странно, ибо за дверью стояли лютые морозы, да и в самом подвале было совсем не жарко. Вряд ли больше десяти градусов.

-Силен, бродяга, - уважительно произнес Степаныч, - он ведь даже не замёрз ни капли. А рулады-то, какие выдает, аж заслушаешься!

-И перегаром от него не разит и на бомжа он точно не похож, - себе под нос пробормотала начальница, - тут Верочка абсолютно права. Но откуда-то он здесь взялся и что не с улицы, это абсолютно точно. Чудеса в решете какие-то!

-Смотрите, - вдруг зашептала глазастая девушка, - да у него же крестик на шее. И большой, я такие только у попов и видела.

-Так, очень интересно, - сказала Елена Сергеевна, но тут мужчина резко всхрапнул последний раз и проснулся. Обвел непонимающим взором помещение и наткнулся взглядом на стоящих рядом с ним сотрудников Дома учителя. Моментально поднялся на ноги и вежливо поклонился женщине, каким-то образом безошибочно угадав в ней главную начальницу. После чего разразился длиннющей фразой на весьма мелодичном языке.

-Грек, что ли, - недоуменно произнес Степаныч, - учил я их язык когда-то очень давно. В детдоме у нас старорежимные учителя были. Латынь и греческий пытались в наши пустые головы вбить. Безуспешно, конечно.

Его слова произвели неожиданный эффект на гостя. Он поклонился теперь уже Степанычу, и вдруг тщательно подбирая слова, произнес, - исполать тебе, гридь. Доволите меня Екзарху вашему, владыке Никодиму.

Он шумно выдохнул и, словно извиняясь, развел руками. Мол, все что мог, я сказал. Дальше вы уж как-нибудь сами.

-Не понял, - удивился мужчина, - он что, просит его к митрополиту отвести, так что ли?

-А мне все ясно, кроме того, как гражданин сюда попал, - решительно заявила женщина, - он выходит паломник греческий, раз так себя ведёт. Ну, что же, это дело получается все же милиции. Позвоню я сейчас в УВД, пусть дальше сами разбираются. И в Лавру я тоже сообщу, вдруг они тоже кого-то потеряли.

Там же. Примерно через час.

-Леночка, ты понимаешь, что сегодня вообще-то Новый год, - Старый по-стариковски брюзжал, хотя взгляд его говорил совсем о другом, - вот мне больше совсем нечем заняться. Только разбираться с этим твоим пришельцем или кто он ещё!

-Сами виноваты, дядя, распустили своих сотрудников, - довольно резко ответила женщина, - я звонила в отделение, они готовы были прислать наряд. А дальше что? Разбираться с ним никто сейчас не будет, сунут в кутузку, он там и просидит все праздники. А это не по-человечески получится. Я же тебе говорила, он на бомжа совсем не похож.

-А в Лавре, что тебе ответили? - вмешался в их беседу Карл Иванович.

-А там тоже ничего не знают, и знать не хотят, - сообщила Елена Сергеевна, - у них тоже подготовка к празднику идёт полным ходом. И ни про каких греческих и прочих паломников они не слышали. А митрополит сейчас в Москве, вернётся только через несколько дней.

-Ладно, - махнул рукой Сергеев, - веди нас к своему "потеряшке". Где он сейчас, кстати?

-У Степаныча, чай пьет, пойдёмте, провожу, - и женщина решительно направилась к выходу из своего кабинета.

В небольшой комнатке завхоза было тепло и тесно. Мужчины сидели на длинном подавленном в нескольких местах диване и пытались вести между собой беседу. Получалось не очень. Греческий язык Степаныч основательно успел подзабыть, да и, положа руку на сердце, и не знал никогда. Так отдельные слова и фразы периодически всплывали в его памяти, и то не сказать, что всегда к месту. Так что объяснялись они в основном жестами, да ещё иногда "потеряшка" тоже вспоминал какие-то слова на старославянском языке. Так они и разговаривали.

-Ну, что Иваныч, - усмехнулся Старый, - твой выход. Ты же у нас полиглот с классическим образованием.

Старый фотограф кивнул, подсел на диван и завел неторопливую беседу с мужчиной. Лицо того озарилось радостным светом, похоже они с Карлом Ивановичем явно понимали друг друга.

Прошло ещё совсем немного времени и вдруг в руках "потеряшки" появился маленький серебряный стаканчик. Он протянул его фотографу, тот с заметным интересом повертел его в руках, а потом вернул обратно.

Значит так, - начал Карл Иванович, - ситуация у нас получается весьма непонятная. Он действительно грек, зовут его Дедал. И он из Спарты. Сразу скажу, что ни про какого Икара он не знает. Дальше у него в памяти сплошные провалы, помнит только, что он серебряных дел мастер. Крест и этот стаканчик его работа, причем весьма тонкая. И ещё, он говорит, что у нас в Ленинграде его могут знать два человека, один из них тот самый митрополит Никодим, которого сейчас нет в городе. И ещё один спортсмен-олимпиец. Того зовут Александр, но это все, что он про него помнит. Говорит, что может, вырезать его портрет на доске, но на это нужно время.

-Пусть руки покажет, - неожиданно жёстко произнес Старый. Фотограф кивнул и повернулся к Дедалу. Тот недоуменно пожал плечами, но послушно вытянул руки вперёд.

Иван Васильевич быстро осмотрел их и удовлетворенно кивнул, - похоже, не врёт. Руки чистые, следов наколок нет, а пальцы сильные и гибкие. Как у скульптора. Вот только, что нам с ним все же дальше делать?

-А у нас есть выбор? - усмехнулся Карл Иванович, - я его, пожалуй, к себе домой заберу. Вряд ли он буйный, да и если что, мы с зятем с ним без труда справимся. Он у меня лоб здоровый, кого хочешь, в бараний рог скрутит. Поживет у меня немного, глядишь, что ещё вспомнит. Гравюру этого Александра вырежет, доску я найду. А там и Никодим Ротов из Москвы вернётся. В общем, разберемся.

-Ну что же, так, наверное, и поступим, - кивнул Старый, - а я это дело тоже на контроль возьму. И в гости к тебе завтра обязательно заеду. После обеда.

-Вот, возьмите, - завхоз неожиданно быстро вскочил на ноги, и вытащил из шкафа пару валенок, шапку-ушанку и толстую стеганую куртку, - на улице мороз, а у него из теплой одежды и нет ничего.

-Мы все, конечно, молодцы, - сказал Старый, - вот только у него мы забыли спросить, согласен ли он на наше предложение.

-А о чем я, по-твоему, с ним разговаривал? - удивился Карл Иванович, - я ему сразу же сделал предложение, от которого он не смог отказаться.

Воскресенье 31 декабря. Москва. Академическая улица. Вечер.

Входной звонок зазвенел частыми мелодичными "дзынь - дзынь - дзынь"! И после короткой паузы, снова "дзынь-дзынь"!

-Это точно Кузнечик, - оторвалась от сервировки праздничного стола Анюта, - любит он так трезвонить.

-Я открою, - подхватилась Аленка и чуть ли не бегом отправилась в прихожую.

-В усмерть только не зацелуй, нам что-нибудь оставь, - ехидно крикнула ей в спину одна из близняшек. Какая именно, разобрать было решительно невозможно. Сестры Найденовы мало того, что были практически неотличимы друг от друга, так они ещё и одевались абсолютно одинаково. В общем, делали все, чтобы запутать окружающих. В их компании даже ходила легенда о том, что чуть раньше повзрослевшая Юля, ходила вместо своей более серьезной сестрицы на ее свидания. Правда это или нет, история, впрочем, умалчивает, сами девушки на этот счёт предпочитали не распространяться.