Параллель 3

Суббота 27 января. Подмосковье. Заречье. Дача Брежнева.

-А, прыгун пришел, - чуть поморщился Леонид Ильич, но тут же добродушно усмехнулся, глядя на неловко переминающегося с ноги на ногу парня, - не бойся, я сегодня добрый. Да и женщины мои за тебя все дружно вступились. Но, тем не менее, втык ты у меня за свои выходки получить должен. Поэтому мы сейчас с тобой в тренажерный зал пройдем. Ты мне свои умения покажешь, а то Григорий Васильевич говорит, что ты у нас спортсмен. А я с тебя стружку немного поснимаю, для профилактики так сказать. А потом мы уже все вместе пообедаем, так как если я тебя слишком уж надолго умыкну, мне этого мои дамы точно не простят. Так как именно ты у нас сегодня гвоздь программы.

-Тренажеры это хорошо, - довольная улыбка промелькнула по лицу парня, - а то я сегодня даже зарядку нормальную сделать не смог. Не хотелось хозяйку квартиры будить, уж больно сладко она спала.

Это была чистая правда. Андрей снова остановился в гостях у Софьиной подруги, которая была Соколову младшему искренне рада. Поэтому засиделась они в пятницу за полночь, а сегодня у девушки был выходной день. И будить её так рано, как уже привык вставать Андрей, парень посчитал совершенно неправильным. Вот он вместо зарядки и медитировал в кухонном кресле почти целый час, пока Ольга не проснулась.

-Ну как тебе? - с явной гордостью обвел руками вокруг Леонид Ильич, - нравится?

Соколов не спеша огляделся по сторонам. Ну, зал как зал. Турник, шведская стенка, стол для настольного тенниса. Из серьезных тренажеров только две бегущие дорожки, да пара велосипедных агрегатов. А вот то, что в зале рядом с ними никого не было, это серьезный плюс. Значит, можно будет спокойно поговорить без лишних ушей.

-Вообще-то прикольно, - слегка понизив голос, произнес парень, - прикольно, что мы с вами, дорогой Леонид Ильич, в весьма необычных местах встречаемся. То в бомбоубежище, то в домашнем театре, а теперь вот и до спортзала добрались.

На лице генсека вначале мелькнуло удивление, которое тут же сменилось добродушной усмешкой.

-Надо же, какая приятная неожиданность, - сказал Брежнев, - а то я всё жду, не дождусь, когда же ты ко мне в гости соберёшься! Хотел уже через Якова Афанасьевича напомнить тебе о твоём обещании. А ты уже тут как тут! Надеюсь, это твой настоящий облик? Или все же очередная маска?

-Маски сброшены, - совершенно серьезно ответил Андрей, - а вот фигурантов у нас все же двое. Один, талантливый и очень эксцентричный юный математик из Ленинграда, а второй - таинственный и неуловимый "консультант", специалист по прогнозированию будущего. И мне бы очень хотелось, чтобы для подавляющего большинства ответственных товарищей все так и оставалось. Меньше знаешь, крепче спишь. Нас с вами это, конечно, совсем не касается.

-Интересное заявление, - чуть подумав, ответил Леонид Ильич, - сразу я тебе на него не отвечу. Надо все очень тщательно взвесить. Особенно учитываю эту твою последнюю выходку. Пойдем пока на дорожку, ты чутка, побегаешь, а я на это дело посмотрю.

-Что, прямо в костюме и бегать? - искренне удивился парень, - от меня же тогда потом за версту вонять будет. Весь народ поразбежится!

-Зачем в костюме? - усмехнулся Брежнев, - скидывай свои шмотки и на стульчик повесь. А я заодно на тебя со стороны посмотрю. Вдруг ты от товарищей что-то скрываешь? Хвост, например, или вообще крылья! Вон как ты лихо с двенадцатиметровой высоты спланировал, все только диву дались!

Андрей пожал плечами, быстро разделся, аккуратно повесил костюм на стул и занял свое место на беговой дорожке. Зажужжали серводвигатели, и полотно тренажёра пришло в движение. Соколов энергично заработал ногами, при этом украдкой поглядывая на Леонида Ильича. Подобного подвоха от него он точно не ожидал.

Прошло несколько минут, и тут генсек неожиданно властно махнул рукой.

-Все, выключай, - скомандовал он, - с тобой все абсолютно ясно, что дело темно! Там слева за дверью душевая кабинка имеется, так что ополаскивайся, одевайся и пойдем в гостиную. Только не забудь на свою физиономию смущённое выражение нацепить! Чтобы всем было понятно, что я тебя немножечко повоспитывал. А поговорим мы с тобой несколько позже у меня в кабинете. Когда мои дамы свое любопытство удовлетворят.

Некоторое время спустя. Гостиная, она же столовая.

-Значит, говоришь, укротил лошадку-то? - весело рассмеялся Леонид Ильич, с большим интересом слушавший рассказ парня, про его английские приключения.

-Я сразу понял, что мы с ней родственные души, - продолжил свое повествование парень, - и что она такая же сластёна, как и я. Дальше все было совсем просто. Подсмотрел я, как принцесса уговаривает свою лошадку, чтобы та на колени встала. Ну и повторил её же трюк. А с лошадьми я с детства управляться умею. В деревне много раз на них катался, причем безо всякого седла.

-И у меня так в детстве было, - с лёгкой грустью в голосе поддержала Андрея Любовь Апполинарьевна, - я же на Дону выросла, в казачьей семье. Это я уже потом в Москву приехала, покорять, так сказать, столицу.

-Я помню, как вы "Ойся ты, Ойся!" пели, - усмехнулся Андрей, - а потом ещё и танцевали.

-Да, а кто-то ещё столовыми ножами тогда жонглировал, - вмешалась в их беседу Галина Леонидовна, - и где только научился такому?

-У меня есть знакомая девушка, - ответил парень, - и она всегда очень любила цирк. Вот я решил произвести на нее впечатление.

-Ну и как, произвел? - улыбнулась Виктория Петровна.

-Произвел, - притворно тяжело вздохнул парень, - только она все равно, мне потом другого предпочла. Но это уже совсем другая история.

-Ох, и болтун ты всё-таки Андрей, - неожиданно строгим голосом сказала Люба, - видели мы с Галей, как вокруг тебя девчонки вьются, одна краше другой! Так что нечего нам тут заливать.

-Вот тебе истинный крест, - неожиданно истово перекрестился парень и к изумлению присутствующих, вытащил из-под воротника рубашки маленький серебряный крестик, - я в последнее время вообще стараюсь никому не врать, хотя это крайне трудно делать. Поэтому просто фантазирую или молчу, как рыба. Правда, некоторых моих знакомых это сильно раздражает.

-Крестик давно носишь? - строгим голосом спросила его Виктория Петровна, - ты же у нас комсомолец вроде!

-Да вот как в окошко выпрыгнул, и целым остался, так с тех пор и ношу, - спокойно ответил Андрей, - так-то он у меня всегда был, так как я крещёный. А тут я ещё и в Иордани на Крещение окунулся. И от этого моя вера в непременную победу коммунизма слабее не стала, скорее наоборот.

-Тебе могут это припомнить, - задумчиво сказала Люба, - если узнают.

-Есть вещи и принципы, которыми нельзя поступаться, - абсолютно искренне заявил парень, - иначе все может насмарку пойти. И если у нас в Конституции записано право на свободу вероисповедания, значит так и должно быть. А иначе будет как в одной дурацкой современной поговорке - одни слова для кухонь, другие - для улиц.

Наступила неловкая тишина, которую тут же поспешил нарушить сам Андрей.

-Однако, я вас, похоже, невольно напряг, - чуть криво усмехнулся он, - язык мой, точно враг мой! Поэтому, давайте лучше споём! Например, старинную казачью песню.

Он встал из-за стола, подошел к Любови Апполинарьевне, и довольно чистым высоким тенорком затянул,

-Не для меня, придет весна, не для меня Дон разольётся,

-И сердце девичье забьется, с восторгом чувств не для меня.

Песню неожиданно для Андрея подхватили все, даже Леонид Ильич. Сгустившееся было в комнате, напряжение спало, и в ней снова воцарилась праздничная атмосфера.