Параллель 3

-Девчонки, а вы не нас случайно ждёте? - решил завязать разговор белобрысый парень со значком мастера спорта на груди.

Студентки на мгновение растерялись, но Наталью подобным заходом было не пронять.

-А с какой целью интересуетесь? - вальяжно протянула она, - если просто поговорить, это одно. Если же куртуазно побеседовать, это несколько другое. Ну, а если типа закадрить, то нас это точно не интересует. Только время свое напрасно потратите.

-И деньги, - вдруг хихикнула Алеся.

-Вот слышали? - расплылась в улыбке Кузя, - уста младенца глаголют истину.

Младенец, который был старше Кузенковой как минимум на год, тоже рассмеялся.

Но белобрысый явно не собирался так просто отступать. В их компании он явно был за заводилу.

-Что, так и будете с морсиком сидеть? - ухмыльнулся он, взглядом показывая на пустой столик, - а мы могли бы вам что-нибудь поинтереснее заказать.

-И что, например? - ехидно осведомилась девушка, - Курвуазье, Хеннесси или Мартини Бьянко, на худой конец, у вас имеется в наличии? Если нет, то мы вас больше не задерживаем.

-Ты о чем, Наталья? Какой Курвуазье? - расхохоталась Алеся, - это же ребята из нашей республиканской команды. Нормальные, в принципе парни, особенно вон тот розовощекий. Вроде бы его Коля зовут. Но они только Зубровку уважают, ни на что другое у них фантазии просто не хватает.

Парни слегка недоуменно переглянулись между собой, явно пытаясь вспомнить, откуда девушка их знает. А тут и официант заказ принес и Ирина к столу вернулась.

-В общем, так, молодые люди, - снова взяла бразды правления в свои руки Наташа, - наше предложение остаётся в силе. Я только одну вещь вам пояснить хочу, чтобы потом к нам претензий не было.

Она порылась у себя в сумке и вытащила оттуда небольшую, сложенную вдвое бумажку.

-Это копия моего свидетельства о рождении, - пояснила она, - там русским по-белому написано, что мне восемнадцати лет ещё нет. Моим подружкам, за исключением Ирины, тоже.

-В общем, светит вам статья сто двадцатая УК РСФСР, - продолжила она, - это если вы, конечно, совсем уж неприлично себя вести будете. Сто девятнадцатую вам уже не пришьешь, к сожалению, мы здесь все четверо уже половозрелые. Даже экспертиза не требуется!

-А я, пожалуй, рискну с вами пообщаться, - весело заржал тот самый розовощекий Николай, - это надо же, какая законница у нас тут нарисовалась. А ещё какие-нибудь статьи уголовного кодекса знаешь, или только эти выучила?

-Был бы человек, а статья найдется, - философски заметила тогда Наталья, - вот как только что-нибудь нарушишь, так я сразу и сообщу. Профилактика правонарушений это точно не ко мне.

Вот так Наталья и девушки и познакомились с белорусскими парнями из студенческой сборной по биатлону. И Новый год они встретили вместе и дальше довольно плотно общались. А Николай с Алесей даже небольшой романчик замутили, несмотря на Наташино предупреждение. Впрочем, если по обоюдному согласию, то почему бы и нет?

...Громкий стук в дверь прервал Натальины воспоминания. Она открыла, и в комнату веселой гурьбой ввалились ее здешние подружки в сопровождении Николая. В руках парня была довольно объемная сумка.

-Это что? - удивилась девушка.

-Всего лишь подарки, - рассмеялась Ирина, - как говорится, из Белоруссии с любовью. Я тут мальчишек немного потрясла и кое-что нашлось. Во-первых, та самая зубровка. Мы знаем, что ты практически не пьешь, но твоему молодому человеку наверняка понравится. Во-вторых, домашняя колбаска и сало, Ване только вчера из дому прислали. Ну, и наш настоящий "гомельский трикотаж", колготки теплые и ничуть не хуже импортных. В общем, носи на здоровье, и радуйся жизни. Так, как ты умеешь!

-Спасибо, ребята, - искренне растрогалась Наталья, - жалко, что расстаёмся. Мне с вами так весело было. Честное слово!

-Во-первых, мы тебе верим, - заявила Татьяна, - во-вторых, долг платежом красен. Мы к тебе в феврале в гости приедем. Телефон твой теперь у нас есть. Девчонкам город покажешь, Эрмитаж там, Петропавловскую крепость. Ну, а меня с одноклассником своим познакомишь, который на всю страну прогремел.

-Интересно, он вживую тоже такой симпатичный, как на экране и на фотографиях? - мечтательно протянула она.

9 января. Москва. Проспект 60-летия Октября. Первая половина дня.

-Андрюша, я так рада тебя видеть, - ассистентка Канторовича Леночка встретила парня искренней приветливой улыбкой, - жалко, что ты так давно к нам не заезжал. И почему вчера не предупредил? Я бы пирожные твои любимые купила.

-Я вчера в Москву поздно вечером приехал, а из Лондона позвонить не додумался, - чуть сокрушенно вздохнул Соколов, - вот и остался без сладкого. Сам виноват!

-Не все так грустно, - рассмеялась женщина, - у Леонида Витальевича в последнее время работа нервная. Что-то наш институт в последнее время разными проверками буквально замучили. Вот я его и успокаиваю, как могу. Он, как и ты, сладкое очень любит. А мои пирожки особенно,

-Это я удачно зашёл, - рассмеялся парень, и тут же слегка заговорщики подмигнул, - как ваша защита прошла, успешно?

-Еще бы, - лицо Ромашиной засияло ещё ярче, - и теперь ты видишь перед собой свежеиспеченного кандидата математических наук. И премию дали, от Академии Наук. А вот на тебе опять сэкономили, хотя Леонид Витальевич и ругался с ними за это. Но они посчитали, что тебе премий от ВЛКСМ вполне достаточно. Молодой, оказывается ты ещё!

-Вот так всегда, - раздался рядом весёлый голос академика, - ждёшь их, ждёшь, а они тут с барышнями лясы точат! И не стыдно Вам, молодой человек?

-Подальше от начальства, поближе к кухне, - философски заметил парень, - мудрость, проверенная веками.

-Тем не менее, придется тебе старика уважить, - усмехнулся Канторович, - а Леночка пока нам все приготовит и обязательно присоединится. Это даже не обсуждается. А ты, Андрюша, проходи пока, присаживайся. Рассказывай, как у вас в Ленинграде дела. Про Лондон после поговорим, Елене это тоже интересно будет.

-Дела у нас в Питере нормальные, с начальством сильно не ругаемся, да и они на нас волком не смотрят, а наоборот, практически во всем поддерживают, - усмехнулся Соколов, - а вот у вас я слышал, все ровно наоборот.

-Именно так, - академик вдруг стал предельно серьёзен, - нами тут самое высокое начальство вдруг заинтересовалось. Причем не вопросами экономики, а вопросами идеологии в экономике. Товарищ Пономарев меня личной беседы удостоил. Впрочем, не только меня. И с директором института, и с его замами, он тоже весьма плодотворно пообщался. Если бы не Михаил Андреевич и Арвид Янович, у института очень серьезные проблемы могли бы быть. Да и сейчас ещё не всё закончилось. Очень похоже на затишье перед бурей.

-Да, - вздохнул Андрей, - основная проблема, как мне кажется, заключается в том, что наше руководство сейчас, как тот витязь на распутье. Все понимают, что модернизация системы неизбежна, но идеологическая составляющая слишком сильно превалирует над экономической. Поэтому задачи перед профильными институтами зачастую ставятся не конкретные, а сильно расплывчатые. С сильной оглядкой на, в принципе уже давно устаревшие, методы ведения хозяйствования.

-Не помешаю? - в кабинет зашла Елена с подносом в руках.

-С вишнёвым-то пирогом и чтобы помешать? - Соколов шумно втянул ноздрями воздух, - я о таком прежде и не слышал.

И снова повернулся к Канторовичу, - я за время пока мы с вами не виделись, многое повидать успел. И в Англии, и в ГДР, да и у себя в Ленинграде тоже. Должен сказать вам следующее, культура и организация производства в Великобритании нашу значительно превосходит. А вот восточные немцы им не только не уступают, но кое в чем даже фору дадут! А мы почему-то не слишком сильно торопимся их опыт перенимать. А пытаемся вместо этого какие-то довольно странные экономические решения предлагать. Гремучую смесь ужа и ежа. Якобы, если некоторые рыночные механизмы встроить в нашу плановую экономику, то мы все в шоколаде будем. Причем от определения "частный" будь то интерес или капитал, при этом шарахаются, как черт от ладана. Начинают любые синонимы для этого слова подбирать, при этом то ли действительно не понимая, то ли просто не желая понимать, что в принципе важно только одно. Имеет место эксплуатация человека человеком в шкурных интересах второго или нет. И что в принципе неважно, это интерес одного конкретного индивидуума или группы лиц, или даже определенной прослойки в обществе.