Параллель 2

Дверь отворилась, и в сопровождении Катерины вошли Едунов и Семёнов. Девушка исполнила роль гардеробщицы, приняла у мужчин верхнюю одежду и скрылась за дверью подсобки. Впрочем, Иван Сергеевич быстро поздоровался с присутствующими и тут же последовал за ней. Вернулся он через пару минут с удивительно довольным выражением лица.

-Это что за фокусы? - удивился Старый, - Сергеич, ты бы хоть помаду со щеки вытер. Ах, Катя, вот проказница!

-Просто она просила меня кое-что ей достать, - улыбнулся генерал, - а я ее просьбу выполнил.

-Хорошо, тогда рассаживайтесь и приступаем к делу, - Старый слегка потянулся и с лёгким вызовом в глазах прилег на диван.

-Да никто на твою кушетку не претендует, можешь расслабиться, - ухмыльнулся Семёнов, - даром, что ли мне пацаны аж четыре кресла презентовали. Теперь всем места хватает, даже Катюше.

-Нет, если Катя пожелает, то дядя Ваня точно подвинется, - рассмеялся Морозов, - Дед он, конечно, Старый, но если его растормошить, тот ещё "огонек". Старый конь борозды не портит.

-Ну, все, заржали жеребцы, - покачал головой Едунов, - вот скажу Смирновой, чтобы она вам в чай пургенчику добавила, чтобы не скабрезничали по ее поводу.

Он на некоторое время замолк, дабы убедиться, что его угроза возымела действие. За время их знакомства, товарищи офицеры давно поняли, что у Якова Афанасьевича довольно своеобразное чувство юмора. И нарываться точно никто не хотел.

-Ты, Яша, не обращай на них внимания, молодые они ещё, горячие, - примирительно улыбнулся Старый, - лучше расскажи, что у тебя стряслось.

-То, что Бросс приехал в Ленинград, вы в курсе, - утвердительно произнес генерал, - а вот то, что в связи с этим событием товарищ Пуго поднял на ноги все управление, наверняка нет. И ему наплевать на операцию смежников. Контроль за перемещением американца будет предельно жёсткий, приказ из Москвы уже пришел. Можно, конечно, обратиться напрямую к Ивашутину, но это чревато. Борис Карлович итак недоволен нынешней ситуацией, особенно после того как Даниил Павлович его построил. А у него ведь есть прямой выход на Пономарева. И тогда конфликт будет неизбежен.

-Это, кстати, только первая не очень хорошая новость, - сказал он, глядя на призадумавшихся соратников, - следующая заключается в том, что тебя, Ваня, всё-таки вычислили. Где-то ты засветился. И сейчас в Ленинград должна прибыть спецгруппа, которая очень осторожно и предельно деликатно, должна заняться тобой и твоими связями. Петр Иванович, кстати, сам хотел сюда приехать, с тобой и мной пообщаться, но ему это запретили. И скорее всего Сам, вряд ли бы он кого другого послушался.

-Ну и на закуску, такое известие, - Едунов слегка развел руками, показывая, что он тут ни при чем, оно само все так вышло, - тот гражданин, который на прошлой неделе в Ленинград приезжал, для встречи с нашим лаборантом из ВМА, оказался весьма непростым субъектом. Он оказывается, не только на американцев работает, но и на Израиль тоже. Его наши специалисты под плотный контроль взяли, в том числе и технический. И за десять прошедших дней у него две встречи было, со своим куратором. И судя по записям бесед, они академией очень плотно заинтересовались. И в связи с этим несколько раз в их разговорах прозвучала тема предстоящего в Рабате конгресса, где наши товарищи из Военно-медицинской академии участвовать в количестве аж восьми человек будут. И вот это мне категорически не нравится. МОССАД умеет действовать оперативно и предельно жёстко. Этого у них не отнять.

-Объявляю перекур, - Старый приподнялся на подушках дивана, - Чапай думу думать будет. И Сергеич, попроси Катюшу нам кофеек организовать. С коньячком, конечно. На сухую такие вести точно не переварить.

Курить на улицу, впрочем, отправился только Морозов. Иван Сергеевич как скрылся в подсобке, так там и остался. А принесший плохие вести Яков Афанасьевич вольно раскинулся в кресле и даже вроде чуть-чуть задремал. А вот Иван Васильевич вытащил из наружного кармана старенького, но ещё крепкого френча, простой карандаш вместе с маленьким блокнотом. В котором и начал черкать какие-то только ему одному понятные схемы.

Долго ли, коротко ли, но время, отведенное на перекур, прошло. Уже вернулись Морозов с Семёновым, уже Смирнова поставила перед мужчинами поднос с кофе, коньяком и блюдцами с аккуратно нарезанными дольками лимона и кусочками сыра, а Старый продолжал напряжённо работать. Но вот, наконец, морщины на его лбу разгладились, и на его лице появилась хорошо знакомая коллегам хищная улыбка.

-Давайте, братцы, выпьем и все обсудим, - произнес он, - мы с вами, похоже, несколько увлеклись и даже чуть заигрались. Вот и получили, что заслужили. Но, слава богу, ничего непоправимого не произошло, хотя в цейтнот нас, безусловно, загнали.

Он чокнулся со своими коллегами, сделал небольшой глоток из рюмки, не торопясь, тщательно, прожевал ломтик ароматного сыра.

-Начнем с конца, - сказал Старый, - мы, как вы помните, прорабатывали операцию прикрытия сотрудников ВМА в Марокко. Руководство комитета было поставлено в известность о готовящейся провокации. Потом американцы вроде сообщили, что все отменяется, но товарищ Ивашутин не тот человек, чтобы верить им на слово. Так что прикрытие готовится и наша задача убедить Петра Ивановича, что это не потеряло актуальность. Это я беру на себя, при помощи Сергеича, конечно. Ведь у него есть прямой выход на Председателя Комитета.

-Когда выезжаем? - деловито произнес Семёнов, с явным удовольствием обсасывая лимонную дольку.

-Сегодня вечером, - заявил Иван Васильевич, - рано утром мы должны быть в Москве. Нам ещё о встрече договориться нужно будет.

-Это не проблема, - усмехнулся его собеседник, - я со своего домашнего телефона в ближайшее время позвоню дежурному по управлению, что у меня есть для Петра Ивановича срочная информация. С ним сразу свяжутся. А он знает, что я его по пустякам беспокоить не буду. Мне только вот, что интересно, ты действительно с ним встретиться хочешь? Не боишься проблем?

-Мы с ним оба разумные люди, - улыбнулся Старый, - и лучше я сам к нему приду, чем потом на верёвке его орлы притащат. Тем более что я в подполье больше уходить не планирую, настает время выйти из тени. Вот встретится Леонид с парнем, пообщается, и я тогда тоже воскресну.

-Разумно, - неожиданно одобрил его решение Едунов, - пока его эмиссары у нас в Питере тебя искать будут, ты с ним в Москве встретишься. Этого он точно не ждёт, и шутку юмора наверняка оценит. Тогда остаётся вопрос, что с Броссом делать будем? Пойдем на встречу или ну ее нах?

-Договаривайтесь предварительно на среду, - внезапно сказал Семёнов, - мы как раз во вторник из Москвы вернёмся, нам там рассиживаться нечего. А я с китайцами попробую договориться, чтобы Бросс к ним в среду в консульство заехал. Ему наверняка найдется, о чем с ними поговорить. Ну, а то, что я там теперь постоянный гость, в Питере любая собака знает. А дальше просто, сядет американец ко мне в машину вместо своей посольской. Я всегда на переднем сиденью езжу, а разобрать, кто у меня в Волге на заднем сиденье сидит, точно никто не сможет. Стёкла ведь тонированные, причем все, кроме лобового. Потом Старого где-нибудь подберём, по ходу движения. От хвоста, если тот будет, уйдем без проблем, Лехины ребята, если понадобится, отсекут любых наблюдателей. Раз товарищу Пуго на смежников плевать, то и мы ему ответим взаимностью. А Даниила Павловича, мы, конечно, предупредим заранее. И все согласуем, без деталей, естественно.

-А вот это должно очень неплохо получиться, - кивнул Едунов, - и ещё. Как встреча пройдет, я про ту, которая на Покров будет, надо нам с Борисом Карловичем что-то решать. Мешается он и мешается сильно. А ещё товарищ весьма злопамятный. И при его педантичности это очень опасная для нас всех черта. В общем, из Питера его надо будет убирать, но при этом не выпускать из виду. Не дай бог карьеру сделает. Выбьется в большие начальники и начнет счёты сводить. Он это может.