Параллель 2

-За совет и предупреждение спасибо, я обязательно это все учту, - продолжил он, - тем более, что отношения с сэром Генри я планирую не просто продолжать, но и всячески углублять и расширять.

-Андрей, ну вот зачем вам все это? - с явным удивлением в голосе спросил Гельфанд, - у вас же такие блестящие перспективы и такие сильные союзники в сфере решения чисто математических задач! Ведь не только я с Леонидом Витальевичем, но и Колмогоров целиком на вашей стороне. Зачем вам это программирование?

-За ним будущее, причем самое ближайшее, - коротко ответил парень, - а что касается моих перспектив в функциональном анализе, так я его и не бросаю. В Ленинграде у нас уже сформировано несколько клубов, так сказать, по интересам. Леонид Левин нашей с вами гипотезой занимается, Андрей Александрович сами знаете чем, а есть ещё Сергей Рукшин, который вместе со своими школьниками, а там есть очень талантливые ребята, решил на теорему Пуанкаре замахнуться. И мне почему-то кажется, что все у них получится. Не сразу, конечно, но через год, другой, все обязательно выйдет. А что касается наших с вами отношений, то здесь все просто, попробуйте сами сформулировать задачи, которыми вы лично и ваши ученики планируете заниматься. А я и мои ленинградские друзья подумаем, что тут можно будет сделать. Кстати, есть такая тема, как математическое моделирование физических процессов. В связи с бурным развитием ЭВМ там очень большие перспективы.

-Ну, хорошо, подумаем, - не очень довольно буркнул профессор, - а сейчас давайте пройдем в аудиторию, где завтра доклад читать будем. Взглянете на все своим свежим взглядом, вдруг мы чего упустили.

Тот же день, некоторое время спустя. Москва. Ленинские горы.

-Значит так, - задумчиво произнес Николаев, - до встречи с Блехманом у нас с тобой есть ещё целый час. Отсюда до него ехать десять минут. Что делать будем, начальник?

-Отдыхать и готовиться к встрече, иначе твой приятель нас разденет и разует, а ты ему и спасибо ещё за это скажешь! - с насмешкой ответил Соколов, - этот дядя тот ещё жук.

-Откуда такие сведения? - напрягся Александр.

-Оттуда, - ткнул пальцем в небо Андрей, - запомни Самуил Маркович начал заниматься марками, когда твои родители пешком под стол ходили. Был такой коллекционер Головкин, член правления СФА, пока его в 1937 году не расстреляли. Тогда руководство советской филателии вообще чуть ли не в полном составе под нож пошло, кто в лагеря, а кто и к стенке. Все эти Нуркисы, Головкины и иже с ними. И это было вряд ли просто так. Во-первых, потому что тогда СФА вела очень активные заграничные операции, а марки тогда, это практически была та жа валюта. Во-вторых, на черном филателистическом рынке постоянно появлялись марки с редкими зубцовками, или вообще беззубцовки фабричного производства неофициального происхождения. Причем все следы вели на Гознак и к СФА. В общем, бардак был ещё тот, и кое-кто на этом неплохо погрел руки. Ну и последнее, они все очень плотно контактировали с товарищем Ягодой, тогдашним руководителем НКВД, тоже заядлым коллекционером. Так вот, сам товарищ Блехман называет Головкина своим учителем, особенно в том, что касается марок Тувы. Тем более, что у последнего была уникальная коллекция, и именно он составил первый в мире каталог почтовых марок этой республики. А дальше все очень интересно получается. В 37 году Самуилу Марковичу всего 19 лет, но он каким-то образом становится одним из руководителей московского отделения СФА. И в его личной коллекции появляются просто уникальные марки - "картонка", Леваневский с перевернутой надпечаткой и так далее. Про Туву я вообще молчу, ведь именно марки из коллекции Головкина стали основой собрания Блехмана. Он просто купил их у дочери своего учителя, причем вряд ли заплатил за них настоящую цену.

-Все это, конечно очень познавательно, - пробормотал Саня, - но какое отношение это имеет к нашей сегодняшней встрече?

-А ещё он уже после войны при подготовке своей монографии по Туве, отправлял туда запросы от лица официальных организаций, с требованием предоставить ему все образцы местных почтовых отправлений и почтовых марок, имевших хождение на территории республики. - Продолжал рассказывать Соколов, - и что, удивительно, он их оттуда получил, причем некоторые экземпляры были настолько уникальны, что их нет даже в музее связи Попова в Ленинграде и музее Гознака. И он их взял и присоединил к своей личной коллекции, которая после получила несколько золотых медалей на различных международных выставках.

-То есть ты хочешь сказать, - начал было Александр, но был тут же перебит Соколовым.

-Да обдерет он тебя, как липку вот и все, - заявил парень.

После чего помолчал несколько мгновений, дав Николаеву возможность переварить им сказанное, и с насмешкой продолжил, - помнишь, как ты когда-то не так давно мне сказал, что не стоит так переживать. Сейчас точно такая же ситуация. Представишь меня своим консультантом, а дальше уже мое дело. Посмотрим, кто кого!

Этот же день. Москва. Ленинский проспект. Час спустя.

-Здравствуйте, молодые люди, проходите, пожалуйста, - Самуил Маркович был весь в образе радушного хозяина, но глаза его были внимательны и чуть насторожены.

-Познакомьтесь, пожалуйста, - продолжил он, подводя их к невысокой средних лет женщине, - Ольга Антоновна, моя жена, а это Саша Николаев, из Ленинграда. Мы с его отцом были хорошими знакомыми.

-А вот вас, молодой человек, я не знаю, - обратился он к Соколову.

-А я просто Андрей, тоже из Ленинграда, друг Александра и его помощник, - представился парень.

-В марках он разбирается гораздо лучше меня, да и многих других в нашем городе, - поспешил пояснить Николаев, - фактически, он консультирует меня и моих друзей.

-Понятно, - чуть поджал тонкие губы Блехман, - тогда определяйтесь, что сначала, чай попьем или сразу к делу приступим?

-Быть в гостях у одного из самых знаменитых коллекционеров страны и отказаться от чая, да ещё, скорее всего, и с плюшками, - тут Соколов весьма выразительно втянул ноздрями воздух, явно показывая, что ароматы, идущие с кухни, он прекрасно уловил.

-Тогда проходите в гостиную, - распорядился Самуил Маркович, - а Оленька пока чай нам приготовит.

Женщина ушла на кухню греметь посудой, а мужчины прошли в просторную светлую комнату, буквально заставленную антикварной мебелью. Андрей подошёл к высокому резному буфету и осторожно провел рукой по полированной поверхности.

-Красное дерево, очень похоже на граб, - повернулся он к хозяину квартиры, - примерно двадцатые годы нашего столетия. Либо Польша, либо Западная Украина.

-Краков, - подтвердил тот, - и если вы и в марках так же разбираетесь как в мебели, то, похоже, нас ждёт довольно увлекательная беседа. На чем специализируетесь, кстати?

-РСФСР, СССР, в основном довоенный, Тува, прибалты, - тут же ответил парень, - из зарубежных стран Франция и ее колонии, Монако, ну и южки, конечно.

-Южки? - несколько озадаченно переспросил его Блехман.

-Страны и территории, входящие в состав современной Югославии, - пояснил Андрей, - их же там масса была и все имели свою почту.

-Сами что из этого собираете? - перешёл на деловой тон хозяин квартиры.

-Ничего, - неожиданно весело рассмеялся парень, - передо мной стоят совершенно другие цели и задачи. Я помогаю своим хорошим друзьям собирать марки, и не только их, правильно, чтобы это было не просто какое-то собрание, а коллекция, имеющая реальную ценность. Причем не только в филателистическом, но и в денежном эквиваленте.

Блехман с откровенным изумлением уставился на Андрея. Юноша говорил явно серьезно, и было видно, что он говорит именно то, что думает. Но слышать такие слова из уст столь молодого человека, было несколько странно.