Параллель 2

-Сказать, сын, это одно, а вот сдержать свое слово, это совсем другое, - покачал головой Владимир, - я рад, что мы с тобой общий язык смогли найти.

-Да, - усмехнулся Соколов младший, - ловко ты меня на откровенность вывел, а я и не заметил ничего.

-Это же моя работа, сын, выводить людей на откровенный разговор, - улыбнулся в ответ ему отец, - или ты думаешь, мне звёздочки на погоны случайно упали? Кстати, не думал это мое умение получить?

-Нет, перебор может получиться, - совершенно искренне ответил Андрей, - мне ещё и с тем, что уже нахапал, разбираться и разбираться. Голова, она хоть и большая, но совсем не резиновая. Все на свете в нее точно не уместится.

-Хорошо, тогда я буду на работу собираться, - заявил Владимир, - да и у тебя дела ещё наверняка имеются. Завтра, во сколько уезжаешь?

-Не уезжаю, а улетаю, - сообщил ему парень, - в шесть вечера за мной должны заехать. Потом мы Светлану Витальевну из дома заберём, и в аэропорт. Папа, а у меня к тебе тоже вопрос имеется.

-Давай, спрашивай, раз имеется, - усмехнулся отец, - он, наверное, довольно каверзный твой вопрос, раз ты его сразу не озвучил?

-Да нет, вопрос простой, что у вас с сэром Генри в Марокко произошло? Я пытался по своим каналам выяснить, но меня везде отфутболили, сказали, что не мое это дело, - сознался Андрей.

-Я тоже ничего тебе сказать не могу, с меня подписку взяли, - развел руками отец, - но если тебе так интересно, спроси сегодня у мистера Чаттерлея, над ним ведь особист не властен. Ты, я надеюсь, помнишь, что мы сегодня с ним и его племянницей в ресторан идём? Так что чтобы в шесть вечера был дома, как штык. Вот во время ужина можешь и задать ему этот самый вопрос. Мне тоже будет очень любопытно услышать, что он тебе ответит.

Четверг 25 октября. Москва. Болотниковская улица. Раннее утро.

Утро добрым не бывает. А после довольно утомительного перелета тем более. Да и засиделись они вчера допоздна. Родители Чернобурки оказались очень рады гостям. Рады и весьма хлебосольны. Хорошо хоть пить ему не надо было, так как даже за встречу, как осторожно намекал отец Лапкиной, впрочем, уже довольно давно Данилиной, ее мама наливать всем присутствующим отказалась категорически. В этом доме, как быстро убедился Соколов, царил полный матриархат. И Лапкина старшая уверенно руководила своим семейством, да и на парня пару раз довольно красноречиво взглянула, когда он по привычке попытался схохмить. Впрочем, жаловаться на гостеприимство не приходилось, ему выделили целую комнату, с мягкой и очень удобной кроватью. На которую, он и упал вчера практически без задних ног, и с которой сегодня никак не хотел вставать.

Решение разместить парня в своей квартире (да, это была именно ее квартира, так как, несмотря на замужество, она по-прежнему была прописана здесь в Москве), майор Данилина объяснила просто. Во-первых, ей так гораздо удобнее будет контролировать весьма непоседливого парня, за которого она теперь в ответе буквально перед всеми, включая ее новых родственников. Во-вторых, так будет проще прибывшим с ними в столицу сотрудникам, которым поручили охранять Соколова. Ну а в третьих, на домашних харчах и в отдельной комнате Андрею будет гораздо комфортнее, чем в гостиничном номере на троих постояльцев, который был забронирован для участников предстоящего торжества.

Четверг 26 октября. Ленинград. Садовая улица. Квартира Малькова. Вечер.

Однокомнатная квартира Малька поразила Тому до глубины души своей предельной практичностью и даже некоторой аскетичностью. Казалось, парень задался целью минимизировать количество мебели, чтобы оставить себе как можно больше чистого жизненного пространства. Впрочем, судите сами. В единственной комнате из мебели были только складной двуспальный диван, раскладывающееся вперёд кресло, высокий узкий шкаф со стеклянными дверцами. Верхние полки шкафа занимала посуда, нижние были заполнены книгами. Рядом со шкафом стояла небольшая тумбочка, на которую взгромоздился черный катушечный магнитофон Комета. К которому тянулись провода от двух размещенных в углах этой стены стереоколонок. Был ещё складной журнальный столик и на этом всё. На осторожный вопрос Афанасьевой, а где он хранит свою одежду, Яська сразу же потащила ее в прихожку, где обнаружился незамеченный девушкой самодельный шкаф-купе. А в узеньком коридорчике, ведущем из комнаты на кухню, оказалась огромная антресоль с практически незаметными сдвижными дверцами.

-Это Паша все своими руками сделал, ещё до армии, - с явной гордостью за парня сказала Яся, - а сейчас он из балкона лоджию делает. Уже успел застеклить и утеплить. Летом там хорошо будет. Мы хотим туда небольшую кушетку поставить.

-Значит, уже мы? - тихо спросила Тома, осторожно оглядываясь в сторону кухни, где Малёк вместе со своей сестрицей занимался приготовлением праздничного ужина, - кто-то ещё совсем недавно сомневался в своих чувствах.

Яська слегка покраснела, и, схватив подружку за руку, тут же утащила ее в комнату.

-Тихо ты, - зашептала она, - Пашка про мои чувства к нему ничего знать пока не должен. Вот вернётся из своей поездки, тогда мы с ним и поговорим серьезно на эту тему.

-А то он совсем слепой, - искренне удивилась девушка, - и ты что, сегодня после праздника домой поедешь? А то давай у меня переночуешь, мои родители точно против не будут.

-Спасибо, - просияла Ясмина, - я сама тебя об этом хотела попросить. А то домой рано возвращаться не хочется. Я, кстати и у мамы именно под этим предлогом отпросилась.

-А ты что с Пашкой наедине теперь оставаться боишься, - снова удивилась Тома, - помню на даче ты по этому поводу совсем не заморачивалась!

-Тогда я точно знала, что у нас ничего такого не будет, - горячо зашептала Яся, - ну ты поняла, о чем я. Но теперь все изменилось. Дело не в нем, дело во мне. Я теперь сама могу не сдержаться.

-Нет, Акчурина, что-то ты темнишь, - тихо рассмеялась ее подружка, - получается и хочется, и колется, и мамка не велит. Но не бойся, я тебя не выдам. И домой сегодня вместе пойдем, не сомневайся. Я только маме сейчас позвоню, чтобы для них твое появление совсем уж сюрпризом не стало.

Сказано - сделано. Переговоры по телефону между девушкой и ее мамой заняли буквально пару минут, после чего улыбающаяся Афанасьева подтвердила явно смущенной Ясе согласие на их сегодняшнюю совместную ночевку. Тома даже не подозревала, что скоро наступит и ее черед смущаться.

Вскоре начали подходить и остальные приглашенные. Первыми появились Юрин со своей подругой Оксаной. Сашу тут же припахали переносить в комнату кухонный стол, который, как и большинство мебели в квартире, оказался раскладывающимся. Яська притащила из шкафа в прихожей большую нарядную скатерть, и стол стал быстро заполняться различными блюдами. Как ни удивительно, но тарелок и прочих столовых приборов хватило на всех. Но не успели ещё полностью накрыть на стол, как в дверь позвонили. Вошли двое высоких спортивных парней, в одном из которых Тома вдруг узнала свою первую школьную любовь, Антона Веселова. Тот тоже был явно удивлен этой встрече, похоже, Яся умудрилась приготовить сюрприз им обоим. Впрочем, Тоха не растерялся. Смущение явно не было его коньком. Он весело, полностью соответствуя своей фамилии, поздоровался с именинником, громогласно поздравил его, тут же вручив ему завёрнутый в плотную бумагу подарок. А потом полез целоваться со всеми подряд девчонками, а сестрёнку Малька ещё и подбросил довольно высоко вверх, да ещё и крутнув ее вокруг своей оси.

-Это называется подкрутка, - тихо шепнула Яся Афанасьевой, - Ленка раньше фигурным катанием занималась, вот она и любит подобные трюки. Тоха у Пашки научился, они с ним даже спорили, кто его сестрицу выше подбросит. Но мой всегда выигрывал, наверное, у него просто опыта в этом деле гораздо больше.