Параллель 2

Явно повеселевший генсек откинулся на мягкие подушки на диване и совершенно неожиданно для себя задремал.

...Так же тихо дремал, расположившийся в гостевой части салона самолёта товарищ Кулаков. Для него тоже Ленинградская командировка выдалась весьма насыщенной. Успел он и с первым секретарем местного обкома партии довольно плотно пообщаться, и на плодоовощные базы города заехать и даже в паре передовых совхозов области побывать. В общем, поездка выдалась весьма познавательной. Но и про совет Призрака он тоже не забыл. И двух счастливых возвравщенцев с того света он отыскал. Правда, посещение митрополита получилось несколько скомканным. Тот явно не собирался откровенничать с представителем власти, да и Федор Давыдович тоже не собирался открывать перед ним все свои карты. Так, поинтересовался о поездке священника в Италию, о том, что конкретно там с ним приключилось, не было ли у него там каких-то видений. Как и ожидал Кулаков, честного ответа он не получил. Но это было и неважно. Получилось познакомиться и хорошо! На реакцию на свои вопросы он посмотрел и убедился в том, что товарищ явно что-то скрывает. А дальше мы его под контроль осторожненько возьмем и посмотрим на его поведение. Никуда он от нас не денется! Имелось в городе на Неве у Федора Давыдовича пара надёжных товарищей в местных органах власти. Вот им и поручим это дело.

Такие мысли неспешно бродили в полусонном мозгу мужчины. А потом взяли и переключились на воспоминание о встрече с Александром Беловым.

...На базе Ленинградского "Спартака" с парнем встретиться не удалось. Как сказал старший тренер, несмотря на желание Саши приступить к тренировкам, врач команды был решительно против этого. И требовал провести полное обследование, а затем и как минимум двухмесячный курс реабилитации после так тяжело перенесенной парнем болезни. И нельзя сказать, что он был неправ. Просто, Федор Давыдович видел эту ситуацию в несколько ином ракурсе, поэтому и предложил свой выхода из этой ситуации.

-А давайте мы его отправим на обследование в Военно-медицинскую академию, - предложил он тогда, - а потом и реабилитационный курс ему там назначат. На кафедре космической медицины, например. Им тоже будет наверняка интересно, попытаться понять, что с Александром произошло. Случай-то явно неординарный.

Возражавших не было. И Кулаков отравился на встречу с парнем, благо тренер Спартака Кондрашин прямо при нем смог дозвониться Белову домой.

... Александр дома был один и встретил он высокого гостя явно настороженно. Да и не мудрено, кое-какие грешки за парнем водились, причем в самом недавнем прошлом. Недаром его и из команды отчисляли и невыездным делали. Однако когда Федор Давыдович рассказал Белову о цели своего визита и предложил тому проехать с ним в ВМА, тот был явно удивлен. Но ничего переспрашивать не стал, а только молча собрался и поехал вместе с Кулаковым в Академию, где последний без большого труда договорился с врачами об обследовании и прочих медицинских нюансах. А вот когда они уже покинули ВМА, парень не сдержался и прямо спросил Федора Давыдовича, что тому от него нужно.

-Да, в общем-то, ничего особенного, - пожал плечами тот, - я тут фотографии хочу вам показать. Знакомый предмет?

С этими словами он протянул Белову несколько снимков, на которых был изображён маленький серебряный стаканчик.

-А если я скажу, что нет, вы мне поверите, - тихо спросил Александр.

-Ну как же я вам поверю, если я лично принес его вам в палату, - ответил ему Кулаков, - когда вы в Москве в клинике лежали.

-Значит, вы в курсе произошедшего, - голос парня совсем сел, - может, вы и мне сможете объяснить, что тогда случилось?

-Если бы, - развел руками тот, - в этой истории масса различных несуразностей. Я считаю, что имеется несколько точно выявленных фактов. Первое это то, что мир, куда мы можем переноситься во сне, реально существует. Ну не может это быть играми подсознания сразу у нескольких людей. А вот в его материальность я не верю, так же как и в материальность существующих в нем персонажей. Дальше, эта живая вода из реки в том мире, совершенно точно обладает целебными свойствами, хотя принцип действия абсолютно не ясен. Ну и наконец, этот самый стаканчик. Вот с ним самая сложная ситуация. То, что он материален, это не вызывает сомнений, по крайней мере у меня. А вот как он работает и какое его назначение, это вопрос вопросов. Ответа, на который у меня нет.

-Значит, вы тоже видели эту мрачную особу, которая пыталась меня себе подчинить? - спросил его Белов.

-Я видел этот момент, но если честно, то ничего не понял, - ответил ему Федор Давыдович, - разве только то, что она внезапно отступила перед тобой.

-Она пыталась давить на меня, а я этого с детства не терплю, - пояснил парень, - и меня тут такая злость разобрала, что я аж закипел. У меня такое иногда бывает, внутри поднимется горячая волна и меня тогда вообще не остановить. Кстати, но Олимпиаде в Мюнхене, в семьдесят втором, в самом конце игры точно такая же ситуация была. Мы тогда американцам за три секунды до конца матча проигрывали. Весь матч вели в счёте, а в концовке они нас поджали. Они забили, радуются, что победили, и вдруг нам говорят, что играть ещё три секунды. Я тогда завелся сильно, говорю Ване Едешко, ты только к их щиту мяч забрось, а там я разберусь. Он со мной и спорить не стал, видит, что у меня глаза кровью налились, а со мной, в таком состоянии лучше не спорить, это все ребята знают. Швырнул он мяч туда, а я американцев, стоящих рядом со мной, даже и не замечал, видел только мяч и кольцо. Вот и в случае с этой темной дамой так же, я гляжу на нее и понимаю, что ничего она мне сделать не может, может даже и не пытаться.

-Вижу цель и не разбираю препятствий, это так по-нашему, - улыбнулся тогда Федор Давыдович, - а скажите мне, Александр, вы кому-нибудь про этот ваш сон рассказывали? Жене, маме или ещё кому?

-Только на исповеди и только один раз, - твердо ответил Белов, - это произошло почти сразу после моего возвращения в Ленинград. Мама тогда сказала, что мне надо причаститься и исповедаться. Я по ее совету пошел в Свято-Преображенский собор на площади Радищева. Там ещё настоятель отец Николай, довольно молодой ещё мужчина. Он меня и исповедовал.

-А больше вы с ним не встречались? - прямо спросил его Кулаков.

-Нет, - тут же сказал Александр, - все это точно не мое. Одно дело, свечку поставить, молитву прочитать, иконе поклониться. А вот все остальное. Ну не верю я этим попам, извините за мою прямоту. Тем более что никто мне никаких ответов на мои вопросы и не дал, так одни многозначительные намеки. Кстати, а вот вы сами, что обо всем это думаете? По поводу загробной жизни и вообще?

-Грань мы с тобой сами видели, от этого никуда не уйдешь! - задумчиво ответил ему тогда Федор Давыдович, - а вот, что за ней? Я если честно и думать об этом не хочу. Мне и на этом свете неплохо, да и дел разных полно. Так что живите и радуйтесь. А я потихонечку попробую во всей этой истории разобраться, тем более что несколько зацепок у меня для этого есть. Вот только болтать про это точно не надо! А если кто-то посторонний попытается об этом узнать, вы меня сразу же известите. Телефон свой я вам оставлю. А я как что-то интересное разузнаю, обязательно сообщу. Да и вообще связь буду поддерживать, мало ли что случится, может. История у нас с вами вышла весьма непростая.

Среда 18 октября. Ленинград. Квартира Афанасьевых. Вечер.

Тома сидела, забравшись с ногами на родительскую кровать, и с любопытством наблюдала за мечущимся по комнате отцом. На ее коленях удобно устроился пушистый кот, который был абсолютно равнодушен ко всем людским переживаниям. Его интересовала только рука девушки, которая ласково теребила его довольно густую шерсть, и в которую он весьма осторожно периодически впивался когтями. Рядом с ними, только на самом краешке постели расположилась ее мама. Взгляды, которые она бросала на своего мужа, были задумчиво-тревожные.